Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд
Мерк немного отстраняется, но я следую за ним… и когда он пытается снова, я остаюсь рядом.
— Соррель… — Его тон твёрдый, как стена.
У меня нет выбора, кроме как отпустить… и именно в тот момент, когда я убираю руки, моя ладонь касается чего-то, что не является ни мышцей, ни костью, ни его ногой или рукой…
Но оно длинное и твёрдое.
Мерк резко вдыхает и отстраняется.
Но не покидает постель.
— Я знаю, чего ты хочешь, — шепчу я, оставаясь на своём месте, моё тело подаётся к нему.
— Нет, не знаешь. — Его рука касается моих волос, кончики пальцев задерживаются на белых волнах, прежде чем опуститься на моё плечо. — На самом деле, нет.
— Так уйди, — мягко отвечаю я. — Вернись к окну или выйди через ту дверь.
Но он не сделает этого. Так же, как я уверена, что для него что-то изменилось раньше, я также понимаю, что ничего не изменилось — по крайней мере, в этой темноте, в этой постели. В этот момент.
Хотя Мерк старается не показывать этого, он хочет меня.
— Соррель.
В голосе Мерка теперь звучит мольба, но я не собираюсь помогать ему справляться с его трудностями. Это его путь, и я могу догадаться, о чём он. Женщина, к которой он начал испытывать какое-то уважение — это совершенно другое дело, не предложение продать своё тело той, с кем он просто хочет провести время.
С моей стороны, я хочу его. И какими бы разрушительными ни были последствия, когда Мерк покинет меня, сейчас мне на них наплевать.
— Соррель.
Вот оно, сексуальное влечение, которое пронизывает его глубокий, низкий голос.
Я снова провожу рукой там, где она уже побывала, и ощущаю контуры его возбуждения, Мерк стонет и выгибается ко мне, его бедра толкаются вперед. Сразу же он находит ритм с моим прикосновением, его таз отступает только для того, чтобы снова продвинуться вперед; моей ладони недостаточно для длины его члена, даже когда я широко расправляю пальцы.
Я прижимаюсь к его шее, мои губы касаются пульсирующей артерии сбоку его горла. Я прекрасно понимаю, что испытываю мужское самообладание на прочность, но я приняла решение. Ему нужно принять своё…
В следующий миг Мерк оказывается сверху, и его губы на моих далеки от нежности. Когда его вес прижимает меня к матрасу, я расставляю ноги, чтобы он мог оказаться между ними… и он это делает. Я чувствую твёрдый рельеф его тела, прижимающийся к простыням, которые нас разделяют, ища самую сокровенную суть меня.
Сейчас Мерк движется надо мной, толчки такие, словно он уже внутри моего тела, и когда его язык проникает в мой рот, я издаю стоны при мысли о проникновении внизу. Тепло собирается там и разливается по всему моему телу, превращая меня в жидкость…
Его губы покидают мои, и вдруг я могу дышать легче, когда он садится. Это не то, чего я хочу. Мои отчаянные, неуклюжие руки тянутся к нему, чтобы вернуть обратно.
Как будто наша страсть приманила бурю, молния вспыхивает двойным ударом, и оранжевый свет пробивается сквозь закрытые ставни, освещая мужчину надо мной. Он снимает кожаный плащ, его грудь расправляется, когда он избавляется от него. Затем, когда гремит гром, он сбрасывает кольчужные доспехи, и раздается глухой звон, когда тяжёлые металлические звенья падают на пол.
Мерк снова тянется ко мне, когда раздается следующий удар, и оранжевый свет танцует на его тёмных волосах и ярких чертах лица. Он не ложится на меня, а располагается на боку, его руки тянутся к краю простыни, обвивающей меня, кончики его пальцев скользят по самодельному корсету и по коже, жаждущей его прикосновения.
Вытягивая руки вверх, я ощущаю покалывающую боль в ране, но так легко игнорирую её. Изголовье сделано из деревянных реек, и я хватаюсь за них, выгибая спину и предлагая Мерку то, что он собирается взять. То, что ему необходимо. В эту ночь мы одни не только потому, что вокруг никого нет, но и потому, что кажется, будто мы вышли за пределы земного времени. Мы кружимся в общем сне, даже будучи наяву… фантазия становится затемненной реальностью, в которой не может прорасти свет, а тьма собирает её без усталости.
Пальцы Мерка ныряют под край простыни, и я чувствую, как он ослабляет узел. Ткань, что меня покрывает, тает, обнажая мои груди перед его жадными глазами в момент новой молнии. В очередной вспышке оранжевого света я вижу, как его голова наклоняется ко мне, а затем чувствую его губы на моем соске. Когда я вскрикиваю, гром поглощает звук его имени, покидающий мои губы.
Мерк знает, что делать.
Его волосы расползаются вокруг меня, а бусины на концах косичек, гладкие и холодные, касаются моих ключиц, пока его рот захватывает и посасывает мою плоть… а затем его боевая рука касается моего тела, скользя по плечу и переходя на другую грудь. Он владеет мной, играя как на музыкальном инструменте, его мозолистая ладонь нежно скользит к моей талии, бедру, поднимаясь обратно, чтобы обнять и гладить меня.
Лунный серп, он точно знает… что делать.
Отпустив изголовье, я ныряю в его волосы и притягиваю мужчину к себе изо всех сил. Мне кажется, он усмехается, но я не уверена.
Снова гремит гром.
Теперь Мерк лежит между моими бедрами, и я трусь о него, центр моего естества голоден — и становится всё голоднее — когда вновь сверкает молния, и я вижу Мерка, вижу, что он делает со мной, ощущая это — облизывание, посасывание, манипуляции. И его большой палец с другой стороны снова и снова скользит по моему…
Рука покидает мою грудь.
Его вес снова смещается, и я начинаю протестовать… но затем его ладонь скользит по изгибу моей талии к округлости бедра. Теперь она на внешней стороне моего бедра.
Мерк отрывается от поцелуя, который так старательно дарил соску, и возвращается ко мне…
Когда его прикосновение перемещается к внутренней стороне моей ноги.
Медленно. Медленно… он поднимается по нежной коже…
И находит ещё более мягкую плоть, которая готова для него.
Он обхватывает меня ладонью, основание его руки вжимается в моё лоно,