Против канона. Счастливый финал для моего злодея - Мирослава Меленская

Она выглядела не как секретарь. Она выглядела как Императрица, сошедшая с небес, чтобы покорить этот никчемный мир.

Все взгляды устремились к ней. Я видел, как мужчины сворачивали шеи. Я видел, как Вэй Лонг, стоящий у фуршетного стола, отставил бокал и с хищной улыбкой двинулся в ее сторону.

Моя кровь тут же вскипела.

Я поставил стакан на стойку с такой силой, что хрусталь жалобно звякнул, и пересек зал ровно за секунду до того, как Вэй Лонг успел приблизиться к ней.

— Вы прекрасно выглядите, секретарь Кан, — бархатно начал Вэй Лонг, протягивая руку, чтобы пригласить ее на танец.

Я встал между ними, как монолитная скала.

— Директор Вэй, — моя улыбка была холодной, как сталь. — Боюсь, вы опоздали. И не только с производством ваших микропроцессоров.

Вэй Лонг побледнел, поняв намек на фальшивые чертежи, которые уже обошлись его компании в целое состояние.

Я не стал дожидаться его ответа, а повернулся к Ю Ре. Ее глаза, в которых отражались огни люстр, смотрели только на меня.

Я протянул ей руку. Не как босс подчиненной, а как мужчина своей единственной в жизни женщине.

Она покорно вложила свою изящную ладонь в мою.

Я вывел ее в самый центр Большого Зала. Заиграл медленный вальс. Сотни глаз, камер репортеров светской хроники и объективов телефонов были направлены на нас. Я знал, что завтра утром акции «Обсидиана» взлетят до небес из-за этого скандала. Генеральный директор танцует со своим секретарем.

— Ты с ума сошел, Ли Чжань, — прошептала она с улыбкой, кладя руку мне на плечо, пока мы плавно кружились в танце. — Завтра мы будем на первых полосах всех газет. "Секретарь соблазнила Темного Дракона".

— Пусть пишут, — я притянул ее ближе, так, что между нашими телами не осталось ни миллиметра свободного пространства. — Пусть весь мир знает, что место рядом со мной занято.

— Ты уверен? — ее взгляд стал серьезным. — Я не наследница корпорации. Я просто девушка, которая варит тебе кофе при восьмидесяти пяти градусах и знает о тебе… все…

— Ты — моя душа, Кан Ю Ра, — я наклонился к самому ее уху. — В этом мире, или в любом другом, если бы он существовал. Я бы узнал тебя среди сотен тысяч. И я бы завоевывал тебя снова и снова.

Музыка стихла. Мы остановились в самом центре зала, под ослепительным светом софитов.

Игнорируя сотни потрясенных вздохов элиты Сеула и вспышки фотокамер, я опустил руку на ее затылок, зарываясь пальцами в ее шелковистые волосы, и поцеловал ее.

Это было публичное заявление. Это была коронация.

Моя дерзкая, невероятно умная, гордая женщина ответила на поцелуй, властно обвивая руками мою шею.

Час спустя мы попросту сбежали с приема.

Мы стояли на открытой террасе моего пентхауса. Внизу сиял ночной Сеул, а над нами светили холодные, далекие звезды.

Ю Ра стояла, прислонившись спиной к моей груди. Я кутал ее в свой пиджак, чтобы она не замерзла от ночного ветра.

— Знаешь, — тихо произнесла она, глядя на ночное небо. — Иногда мне снятся странные сны. Будто мы в каком-то древнем мире. На тебе доспехи из черного стекла, а у меня в груди пульсирует фиолетовая магия. И мы ломаем Вселенную, чтобы быть вместе. Глупо, правда? Перечитала фэнтези…

Я замер. В моей груди вдруг что-то болезненно, но невероятно сладко сжалось, словно эхо забытой вечности.

Я развернул ее к себе. В ее глазах отражался свет города, делая их похожими на две сияющие сапфировые звезды.

Я не знал, почему, но слова сами сорвались с моих губ, как древняя клятва:

— Это не глупо, моя Императрица. Если бы нам пришлось сломать Вселенную... мы бы сделали это. Вместе.

Я поднял ее на руки, и она со счастливым смехом уткнулась мне в шею. И пусть в этом мире не было магии, драконов и заклинаний — у нас было нечто гораздо большее. У нас были мы и наше счастливое будущее.