Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ) - Рид Алекса

Гостиница оказалась таким же неприметным зданием, как и лавка Марты, только чуть побольше и с залом для постояльцев. Внутри пахло пивом, жареным мясом и табаком. За стойкой скучал хозяин — грузный мужчина с красным лицом.

Энзо подошёл к нему первым, и я увидела, как он изменился. Исчезла прежняя неуверенность, плечи расправились, голос стал твёрдым и властным, как у Рихарда. Он положил на стойку золотую монету.

— Нам нужна информация. Вы помните женщину по имени Катарина Вальтер? Останавливалась у вас несколько дней назад. Хозяин покосился на монету, но не взял.

— Не припомню такой, — буркнул он, отводя взгляд. — У нас много постояльцев.

— А её брата? — Энзо добавил ещё одну монету. — Высокий, широкоплечий, с военной выправкой. Генерал.

— Не знаю я никаких генералов, и с чего мне раскрывать информацию о постояльцах? — хозяин начал нервничать, его пальцы забегали по стойке.

— Мы не ошиблись, — я шагнула вперёд, чувствуя, как внутри закипает отчаяние, смешанное с гневом. — Нам сказали, что она останавливалась здесь. Что с ней случилось? Где её брат?

Хозяин побледнел. Его взгляд метался между нами, словно он искал пути к отступлению.

— Я… я ничего не знаю, — пробормотал он, но голос дрожал. — Пожалуйста, уходите.

Энзо резко наклонился к нему через стойку и схватил за ворот рубашки. Его лицо было в сантиметре от лица хозяина.

— Говори, — процедил он сквозь зубы. — Или я вытащу из тебя правду другим способом. У меня сейчас нет настроения церемониться.

— Энзо, — Сильвия положила руку ему на плечо, но не чтобы остановить, а чтобы поддержать. Хозяин сдался. Он обмяк, забормотал, захлёбываясь словами:

— Были! Были они! Леди Катарина сняла номер. А потом приехал мужчина. Генерал, как вы сказали. Я не знал, кто он, она представила его как брата. Они заперлись в номере, а через час… через час она вышла и позвала меня.

— Что случилось? — я чувствовала, как сердце ухает в пропасть.

— Брату стало плохо, — хозяин вытер пот со лба дрожащей рукой. — Она сказала, что у брата приступ, что ему нужен покой. Я хотел послать за лекарем, но она запретила. Сказала, что сама справится. А потом… потом приехали какие-то люди. Двое. Они увезли его на носилках, укрытого плащом. Я спросил, что случилось, а она сказала: «Не ваше дело. И никому ни слова. Репутация брата дороже всего».

— И вы промолчали? — Сильвия смотрела на него с презрением.

— А что я мог? — он развёл руками, и в его голосе послышалась жалкая нотка оправдания. — Леди щедро заплатила. Сказала, что если я расскажу, то её брата могут обвинить в чём-то… нехорошем. Что он сам не захочет огласки. Я поверил.

— Куда его увезли? — спросила я, чувствуя, как голос срывается.

— Не знаю, — он покачал головой. — Клянусь, не знаю. Они погрузили его в карету и уехали. Больше я их не видел.

— А Катарина? — Энзо отпустил его, и хозяин отшатнулся, потирая шею.

— Она уехала с ними. Сказала, что поедет за братом, проследит, чтобы с ним всё было хорошо. И попросила… — он запнулся. — Попросила, если кто будет спрашивать, сказать, что она здесь никогда не была. И её брат тоже.

Я закрыла глаза. Внутри всё кипело и рушилось одновременно. Рихард болен? Метка на запястье пульсировала слабо, но ровно — он жив. Это главное.

— Нам нужно осмотреть номер, — сказала Сильвия — Тот, где они останавливались. Ключ дайте.

Хозяин заколебался, но под взглядом Энзо быстро выудил из-под стойки связку ключей и протянул.

— Третий этаж, в конце коридора. Но там всё убрано, ничего не осталось.

— Это мы проверим, — отрезала Сильвия, и мы двинулись к лестнице.

Номер оказался небольшим, но опрятным. Шторы задёрнуты, постель аккуратно застелена, на столе — пустая ваза и графин с водой. Всё вымыто и проветрено, словно здесь никто и не жил. Но я не верила, что улик нет.

— Ищите, — сказала я, опускаясь на колени у кровати. — Под кроватью, за шкафом, в щелях. Что угодно.

Энзо принялся шарить под матрасом, Сильвия — за комодом. Я заглянула под кровать и увидела пыльный угол, но ничего больше. Отчаяние накатывало, сжимало горло. Не может быть, чтобы они уехали, не оставив следа.

— Здесь, — вдруг сказала Сильвия. Она стояла у окна, и в её руке был маленький, почти невидимый клочок бумаги, зажатый между рамой и подоконником. — Похоже, кто-то выбросил его в щель, а он застрял.

Я подбежала к ней, взяла бумажку. Это был обрывок письма или записки, написанный знакомым, неровным почерком — почерком Катарины. Всего несколько слов, но они заставили меня замереть.

«…прости. Я не хотела. Он в безопасном месте. Не ищите. Всё объясню, когда придет время. К.»

— Что это значит? — Энзо заглянул через моё плечо.

— Она бы его не убила, — выдохнула я, и слёзы, наконец, потекли по щекам. — Он жив. В безопасном месте, как она пишет. Но где? Зачем она это сделала?

— Чтобы помешать ему спасти Блэквуда, — тихо сказала Сильвия. — Она хотела подставить мужа, а Рихард встал на пути. Она не убийца, но… она готова на многое, чтобы добиться своего.

Я сжимала клочок бумаги в кулаке и смотрела в окно на серое, низкое небо. Где-то там, в этом городе или за его пределами, Рихард ждал. Я должна его найти.

— Остаёмся здесь на ночь, — сказала я, поворачиваясь к спутникам. — Завтра начнём искать. Обойдём все лечебницы, все гостиницы, все дома, где можно спрятать человека. Мы найдём его.

Сильвия кивнула, и в её глазах я увидела ту же решимость. Энзо молча сжал мою руку — непривычный, тёплый жест от того, кто когда-то был моим врагом.

— Найдём, — сказал он просто.

Мне снился Рихард — он шёл по бесконечному коридору, а я не могла его догнать. Потом коридор превращался в лес, деревья смыкались за его спиной, и он исчезал, оставляя меня одну в темноте. Я проснулась с криком, и Сильвия, спавшая в соседнем кресле, тут же оказалась рядом.

— Тише, — она взяла меня за руку. — Всё хорошо.

Я кивнула, вытирая холодный пот со лба. За окном только начинало светать. Серое, мутное утро вступало в свои права. Мы решили не ждать и начать поиски как можно раньше. Энзо уже спустился вниз, договариваясь с хозяином о завтраке и свежих лошадях.

Но прежде чем выйти, я в последний раз окинула взглядом номер. Что-то не давало мне покоя. Та записка, обрывок, зажатый между рамой и подоконником… Она явно была брошена наспех, возможно, когда Катарина заметалась. Но не могла же она уехать, не оставив больше никаких следов?

— Подождите, — сказала я, опускаясь на колени у кровати. Вчера мы шарили под ней, но не смотрели на саму кровать. Я засунула руку под матрас, провела ладонью по деревянному основанию. И нащупала что-то.

Маленький, свёрнутый в трубочку листок, приклеенный с обратной стороны планки. Я вытащила его, развернула. Это был не клочок, а целая записка, написанная тем же нервным почерком Катарины.

«Рихард, если ты когда-нибудь это прочитаешь — знай, я не хотела делать тебе больно. Но ты не оставил мне выбора. Ты бы всё равно попытался меня остановить.» — Странно, что эту запуску она оставила тут. Может ей стыдно было оставлять её Рихарду. Получается… он где-то с ней? Или она его куда-то спрятала?

— Что там? — Сильвия заглянула через плечо.

— Она написала, — я прочитала вслух, и голос мой дрожал. — Это не простая бумага, большой кусок листовки. Охотничий домик у Чёрного озера, «Любые дома для вашего отдыха.». Это где-то недалеко?

— Я знаю это место, — неожиданно сказал Энзо, появившись в дверях. — Мы с отцом ездили на охоту в те края, когда я был мальчишкой. Чёрное озеро находится в двух часах езды отсюда, к северу. Там действительно есть старые домики, но их закрыли лет 10 назад.

— Значит, туда, — я уже хватала плащ.

— Элиза, — Сильвия остановила меня. — Ты уверена? Это может быть ловушкой. С чего ей оставлять это тут?

— Это не ловушка, — я посмотрела ей в глаза. — Катарина хотела выиграть время, а не убивать брата. Если бы она хотела его убить, он был бы уже мёртв. Она спрятала его там, потому что считала это безопасным. Мы едем.