Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули
Когда удар приходится одновременно по Эмери и Цитадели, мы все дружно ахаем. Даже отсюда я вижу, как с площади между зданиями взмывает плазменная дуга.
Пока небо беснуется, я чувствую притяжение шторма. Кожа горит, сознание начинает затуманиваться. Мне до боли хочется прикоснуться к Искре. Вот бы у меня был жезл — возможно, тогда стало бы легче. Я смотрю на Рука. Его губы сжаты в бескровную линию, пальцы подёргиваются, лоб покрыт потом.
Он встречает мой взгляд, и я понимаю: с ним происходит то же самое.
Мы слишком близко. Этого слишком много. А жезл вообще помог бы? Что, если я чудовищно ошибалась, думая, что сумею однажды стоять на этих башнях и выполнять такую работу?
Я с трудом сглатываю и отхожу в центр помещения, пытаясь увеличить расстояние и мысленно оттолкнуть Искру, но всё бесполезно. Мы с Руком стоим рядом, сцепив руки, а мой взгляд мечется между окнами и монитором, где работает генерал.
— По, Рук? — Домино оборачивается. — Вы двое точно в порядке? — Я киваю, а она подходит ближе. — Вы оба какие-то… бледные.
— Всё нормально, — говорит Рук, хотя совершенно очевидно, что это не так. Он дрожит. Я дрожу. Я снова смотрю на монитор и резко втягиваю воздух, увидев, как генерал Сол спотыкается и падает на колени.
Её голова опускается, тёмные волосы закрывают лицо и мечутся на ветру.
Экран рябит — и вдруг генерал снова стоит, как секунду назад. Я моргаю. Что это было? Мне… показалось?
Разбираться некогда: десятки новых выбросов Искры зажигают горизонт со всех сторон.
— Небеса, — шепчу я, пока шторм молотит по земле, заливая мир океаном аметистового света. Удары приходятся по новым зданиям. Взрывы гремят со всех сторон. Разряд попадает в канал, и в небо взмывает столб воды.
— Что нам делать? — шепчу я. Рук качает головой.
Через секунду оживает громкая связь. — Укротители, держать позиции, — раздаётся голос. — По данным наших трекеров, через несколько минут облака начнут уходить от города. Повторяю: держать позиции.
Мы смотрим через окно на Генри. Он поднимает жезл Искры. Многолучевой разряд с шипением несётся к нему и врезается в стеклянную трубку ослепительным неоновым всплеском. Но заряд, должно быть, слишком мощный: когда жезл принимает удар, энергия переливается через него, словно вода через край кастрюли. Скатывается вниз, проходит через прорезиненную рукоять и растекается по телу Генри.
Я кричу его имя, когда он падает.
И прежде чем осознаю, что делаю, я уже снаружи на платформе. Ветер хлещет волосами по лицу. Я падаю на колени рядом с Генри; по его дёргающемуся телу пляшут фиолетовые искры. — Генри! — Его не испепелило, но он не дышит, и я сразу начинаю непрямой массаж сердца.
— Очнись! — кричу я. Рейн никогда меня не простит, если я позволю Генри умереть. — Ты должен очнуться!
— Очнись! — кричу я. Рейн никогда меня не простит, если я позволю Генри умереть. — Ты должен очнуться!
Я всё ещё кричу, пока вокруг гремят новые взрывы и мир вспыхивает фиолетовым. Момент удара я чувствую всем телом. Он застаёт меня врасплох. Заряд мощнее всего, что я когда-либо испытывала. Боль разрывает меня. Невыносимая. Дробящая кости. Выворачивающая разум.
Я кричу и вскакиваю, поглощённая разрядом. Это похоже на конец света. Я кричу и кричу, жду, когда всё закончится, но удар никак не отпускает.
Колени дрожат, ноги заплетаются. Я врезаюсь в ограждение платформы, и из горла вырывается ещё один крик. Земля исчезает из-под ног — и я падаю.
Глава 37
Глаза с трудом разлепляются от мягкого света и ровного писка. Я лежу в кровати под одеялом. Надо мной возникает чьё-то лицо; я несколько раз моргаю и только потом понимаю, что это Рук.
Я стону, когда он убирает волосы с моего лба и прижимается тёплыми губами к холодной коже.
— Я так за тебя боялся, — выдыхает он. — Ты в порядке. Всё хорошо.
Мне требуется несколько секунд, чтобы вспомнить случившееся. Мы были на Штормовой башне, а потом всё пошло наперекосяк. Те облака казались сверхъестественными. Такого шторма я никогда не видела. Кажется, генерал Сол потеряла сознание?
— Генри, — выдыхаю я, вспомнив, как в него ударило.
— С ним всё хорошо, — говорит Рук, наклоняясь ближе. — Обещаю. Вы оба в порядке.
Слышу шаги. Рук отодвигается, и передо мной оказывается доктор Эзе.
Я качаю головой, совершенно не понимая, что происходит. — Доктор Эзе?
— Пожалуйста, зови меня Адой, — отвечает она с яркой улыбкой. Я наконец осматриваюсь. Маленькая комната без окон. Серые стены, дешёвая белая плитка на полу. Вокруг медицинское оборудование: часть подключена ко мне, часть — к спящему Генри на другой стороне помещения, остальное выключено.
— Где мы? — спрашиваю шёпотом, потому что в этот момент несколько мыслей вдруг намертво встают на свои места.
Мои подозрения насчёт доктора и того, что ей известно.
Ложь, которую она говорила ради меня.
— Ты в безопасном доме, принадлежащем Туману, — отвечает Ада.
Она говорит это так спокойно и буднично, что кажется, будто намеренно. Я понимаю: то, что она собирается рассказать, будет не просто серьёзным — грандиозным, и она заранее пытается не дать мне сорваться.
— Туману? Что это?
— Всё объясню, как только проверю показатели, — говорит она. В её тёмно-карих глазах тепло. Мне хочется спорить, потребовать ответы немедленно, но я сижу смирно, пока она слушает сердце и дыхание. Шишка на голове закрыта повязкой, а от боли мне, видимо, уже что-то дали. Пока Ада работает, я смотрю на Генри.
— Он точно в порядке?
Она оборачивается и кивает.
— Его сильно ударило током, но через несколько дней должен полностью восстановиться. К счастью, на нём был один из наших прототипов жилета. Иначе не уверена, что могла бы сказать то же самое.
Я облегчённо выдыхаю. Вспоминаю жилеты, которые нам показывали на последней симуляции в Темпестаде. Тогда они убили Пустых, чтобы доказать, что защита работает. Это было ужасно и совершенно бессмысленно жестоко, но я всё