Ирина Молчанова - Реквием опадающих листьев

Молодой человек закрыл люк, размахнулся и ударил девочку плетью. Кира не издала ни звука, на лице, руках и груди пролегла кровавая полоска. За ней появилась еще одна, пересекающая предыдущую, образуя крест. Потом еще и еще.

Лайонел вновь открыл люк, у девочки вырвался еле слышный стон. Ее трясло от боли, руки, зажимающие рот, дрожали, и по ним текла кровь, сияющая в оранжевых лучах заходящего солнца. С порывом ветра зашумели кроны деревьев, растущих у дома, и желтые листья посыпались в люк. Один из них упал на голову девочке, скатился по лбу, застряв в окровавленных пальцах.

Лайонел захлопнул люк и обрушил на Киру новые удары плети. Он хлестал ее до тех пор, пока девочка не осела на пол. Мокрые от крови руки, дрожа, соскальзывали с лица. Кира навалилась на них всем телом, чтобы удержать ладони у рта и не закричать. Из зажмуренных глаз текли кровавые слезы. Она прижала колени к животу, сворачиваясь в клубок возле заляпанного кровью рисунка.

«Моя мечта» было написано сверху и обведено несколько раз карандашом. А на листе с портретным сходством изображены двое: златовласый мужчина и девочка с белоснежными волосами, чьи тела в страсти сплелись на постели.

Лайонел бросил плетку на пол и вышел за дверь, закрыв ее на засов.

Он спустился на второй этаж и возле своего кабинета столкнулся с Катей.

— Кровь? — удивилась она, проведя пальчиком по бисеру капель у него на груди.

— Обрызгался, когда наливал из бутылки.

Катя, улыбаясь, прижалась щекой к его плечу.

— Я соскучилась. А ты?

— И я.

Она засмеялась.

— Тебя, как и меня, переполняет нежность и любовь?

— Что-то вроде того, — задумчиво промолвил он.

Ранним утром Лайонел поднялся в башню и отворил дверь.

Кира сидела на полу в рваном окровавленном платье, привалившись спиной к дивану. Рядом с ней лежала горка мелко-мелко изорванных бумажек. Шрамы на теле и лице затянулись, фиалковые глаза были сухими, губы плотно сжаты.

Молодой человек подождал, пока она посмотрит на него, но, так и не дождавшись, спокойно спросил:

— Мне заняться с тобой любовью?

Девочка поднялась и молча вышла из комнаты.

Лайонел удовлетворенно кивнул.

— Так я и думал. Детские иллюзии рождают глупые мечты.

— Что с тобой? — Юноша присел на край постели.

— Ничего, — отвернулась Анжелика, натягивая повыше шелковую простыню.

Его ладонь легла ей на плечо и проехалась по руке.

— Хочу побыть одна, — отрывисто сказала девушка.

Даймонд перестал ее гладить, но не ушел, мягко заметив:

— Ты мне уже второй день это говоришь. Я что-то не так сделал?

Она обернулась.

— Дело не в тебе.

Тогда почему ты гонишь меня?

— Я не… — Анжелика перевернулась на спину и откинулась на подушку. — Помнишь, я сказала тебе, что встречаюсь с Важко, чтобы дать интервью?

Он чуть наклонил голову, Анжелика вздохнула и продолжила:

— Я не ходила к ней, я была в другом месте.

Даймонд отвел взгляд, выдохнув:

— С Лайонелом, не продолжай…

Она выдала смешок.

— А вот и не угадал! Я ходила к той девушке с маскарада — подруге Вильяма.

— Зачем? Она же человек! — изумился юноша. — Ты ей что-то сделала? Ты…

— Нет, мы болтали и… и я…

— Что? — не вытерпел Даймонд, потрясенно глядя на нее.

Анжелика закрыла глаза.

— Я ужинала с ней и ее отцом, они ели руками курицу, а потом мы сидели у нее в комнате, а потом… Боже, ты не поверишь, она прокатила меня на своем мотоцикле. Эта девушка сама водит! Мы ходили в бар, и я позволила байкерам разговаривать со мной. Представляешь? Я за столиком ужасного злачного места! Я с байкерами! Они такие, ох, ты бы видел их. Мне кажется, они не очень часто меняют свои куртки, и штаны тоже. От них пахнет как… как от крестьян!

Даймонд подозрительно нахмурился.

— Прости, но зачем тебе все это?

— Не знаю, — призналась Анжелика и, грустно взглянув на него, прошептала: — Я смотрела на эту девушку, на ее интеллигентного отца, на этих невоспитанных мужчин в баре и… Она такая счастливая. И она полностью осознает свое счастье.

— Кто?

— Лиза. Бесс.

— Подожди, — растерялся юноша, — разве ты только что не говорила о том, какое ужасное впечатление произвели на тебя эти люди?

Девушка горько усмехнулась.

— Я завидую ей как еще никогда и никому! Она потрясающая: умная, смелая, красивая, свободная настолько, что дух захватывает. У нее есть замечательный отец, он ее любит, она разговаривает с ним на равных. Она сильная. Знаешь, я попыталась подколоть ее насчет Вильяма, мол, что он тряпка. Лиза осадила меня, не обидно, но так, что мне больше не захотелось говорить что-то дурное о нем. Я даже задалась вопросом: а такая ли он тряпка, как о нем все думают? — Анжелика покрутила на пальчике кольцо. — А в баре несколько мужланов вели себя с ней просто отвратительно, я бы на ее месте ни секунды там не осталась. Она же лишь посмеялась и сказала какую-то заумность в духе нашего Лайонела и, никого не оскорбив, поставила наглецов на место. Все мужчины бара истекали слюнями по мне, а у этой девушки ни в одном глазу не было ни зависти, ни ревности. Но больше всего меня поразило, что она ко всем относится одинаково. Как общается со мной, так и с вонючим мужиком в грязной куртке. Как такое возможно? Я спросила ее, а она не поняла вопроса.

— Впервые слышу, чтобы ты с восхищением отзывалась о какой-то женщине!

— А я впервые такую встречаю.

— Лилу, она человек, — мягко напомнил Даймонд.

— Да… потрясающий человек, и ей даже не нужно наше бессмертие.

Юноша вскинул брови.

— Странно, обычно люди стремятся к нему всеми силами. Ты уверена, что она не лукавит?

— Абсолютно.

Они надолго умолкли.

— Когда мы прощались, я сказала ей, что она с легкостью, если бы захотела, могла отбить Лайонела у Кати. И спросила, не хочет ли она соблазнить его. — Анжелика задумчиво уставилась в потолок. — Она поинтересовалась, не сговорилась ли я с Вильямом. Оказывается, тот уже предлагал ей своего братца! Можешь поверить? Зачем это ему?

— А тебе?

Девушка улыбнулась.

— Наверное, старые счеты. И надо признать, у нее с Лайонелом куда больше общего, чем у него с Катей.

Даймонд устроился рядом с девушкой, заложил руки за голову и вытянул ноги.

— А как она к нему относится?

Анжелика вздохнула.

— Никак. Зовет красавчиком и до странного равнодушна.

— Совсем? — изумился юноша, наклонив голову набок. — Лайонел не тот, кто может оставить кого-то равнодушным.

— Вот и я об этом подумала. Общаясь с ней, у меня сложилось впечатление, что не нужен ей ни Лайонел, ни Вильям, ни любой другой. Она настолько самодостаточная, что, кажется, ей вообще никто не нужен.