Попаданка в послушницу - Ольга Геннадьевна Росса

Только потом, когда мы уже сидели в зале, я вспомнила о Ромадановском. Он ведь ждёт меня! От радости совсем вылетело из головы, что нужно ехать на занятие.

Я попросила официанта принести бумагу и карандаш, написала записку князю. Метрдотель обещал отправить мальчишку-посыльного по указанному адресу. За услугу я щедро заплатила. Только бы Илларион Константинович был дома и никуда не уехал.

Вечер прошёл замечательно, правда, большую часть я сидела как на иголках, ожидая возвращения посыльного. Когда метрдотель подошёл и сообщил, что записка была передана, я наконец-то успокоилась.

Домой мы с Екатериной вернулись уже после восьми часов. Подходя к дверям, я подумала о том, что надо было отправить записку и Антонине, а то сейчас начнутся нравоучения и причитания в двойном размере.

Только я вошла в вестибюль, как Евдокия кинулась навстречу:

— Господи! Вернулись!

— Что-то случилось? — сердце в пятки ушло при виде испуганной прислуги.

— Обыскались уж вас, барыня, — охнула она. И тут из гостиной выскочила тётушка.

— Катенька! — и бросилась обнимать дочку.

— Что вы так убиваетесь, Антонина Ивановна? — не сдержала я удивления.

— Да я всю душу извела, — запричитала женщина, — гадая, что с вами случиться могло.

— Маменька, всё хорошо, — девушка успокаивала мать, приобняв её за плечи.

Я отвернулась, закатив глаза, и замерла, заметив высокую фигуру возле дверного проёма в гостиную.

— Рад, что вы наконец-то дома, Елена Викторовна, — холодно произнёс Ромадановский, смотря на меня с укором.

— Илларион Константинович, — я чуть не начала заикаться от его взгляда, — не ожидала вас увидеть. Вы разве не получили мою записку?

— Никак нет. Я ждал вас в семь, как обычно, но вы так и не появились, — в голосе звучало неприкрытое раздражение. — Решил приехать сюда.

— И давно вы меня ждёте? — я догадалась, что князя дома уже не было, когда посыльный отдал записку дворецкому.

— Больше часа, — нахмурился мужчина.

Антонина схватила дочь за руку и потащила её к лестнице наверх. Надо же, решила удалиться и не греть уши.

Я приблизилась к Ромадановскому, смотря в его зелёные глаза, в которых ещё сквозила тревога. Всё же заставила его переживать зря.

— Простите, Илларион Константинович, — тихо произнесла я, чувствуя свою вину. — Я слишком поздно вспомнила о нашей встрече. Господин Холодов пригласил нас в ресторан. Я не могла отказаться, — на моих губах заиграла довольная улыбка. — В пятницу мы заключаем договор о товариществе на доверии.

Брови князя взметнулись вверх, морщинки на переносице сразу разгладились.

— Прекрасная новость, Елена Викторовна, — улыбнулся он в ответ. — Поздравляю вас.

— Благодарю, — я обернулась. Кухарка всё ещё маячила рядом. — Евдокия Матвеевна, а принеси-ка нам чаю в гостиную.

— Бегу, барыня. Самовар в аккурат ещё горячий, — кивнула она и поспешила на кухню.

Мы вошли в гостиную. Букет камелий стоял на столе, и я подошла к цветам, любуясь их пока свежим видом.

— Зря беспокоились, Илларион Константинович, — я боялась смотреть на собеседника, ощущая спиной его пристальный взгляд. — Ваш человек всегда рядом со мной, стоит мне только выйти из дома. Если бы что-то случилось, Борис бы вам сообщил. Антонину Ивановну только напугали.

— Я сообщил вашей тётушке о том, что вас пытались убить, Елена Викторовна, — в его голосе прозвучала сталь. Я обернулась, удивлённо смотря на него. — Так было нужно. Зато она охотно рассказала о том, чего хотела от неё Ольга.

— Охотно? — не поверила я.

— Не совсем, — Ромадановский скривил губы в ухмылке. — Я немного воздействовал на неё магией. Защиты на Антонине Ивановне не оказалось, в отличие от моей сестры.

— И что же тётушка вам поведала? — я даже боялась моргнуть, чтобы ничего не пропустить.

— Ольга сначала расспрашивала о вашем режиме дня, во сколько вы встаёте, уезжаете на фабрику, когда обычно возвращаетесь, — он снова сдвинул брови к переносице. — Кто бывает у вас в доме. Потом попросила выяснить всё о парюре, особенно где та хранится. Антонина вчера проследила, как вы ушли в кабинет, а вернулись без украшений.

— Вот ведь, — поджала я губы, — не заметила, что она следила за мной.

— Не переживайте. Антонина ничего не расскажет Ольге о моём допросе и о том, где хранится артефакт, — уверенно произнёс князь. Значит, как-то магией повлиял на тётушку. — И если моя сестра снова о чём-то попросит Антонину Ивановну, об этом я узнаю первым.

Даже боюсь представить масштаб магических возможностей Ромадановского. Воцарилась тишина, но скоро появилась Евдокия, закатив столик на колёсах в открытую дверь. Пока она суетилась, расставляя чашки и наливая чай, я села на диван. Усталость давала о себе знать, однако выгонять князя не хотелось. Всё таки я виновата в том, что не предупредила его вовремя, а он переживал. Зато времени даром не терял.

Когда кухарка ушла, я взяла чашку и пригубила чай со вкусом мелиссы — самое то, чтобы успокоить нервную систему перед сном. Ромадановский не отказался от напитка и составил мне компанию. Расспросил о том, как прошла встреча с Холодовым, поздравил меня с успехом. Я в свою очередь снова поблагодарила его за то, что способствовал знакомству с купцом.

Князь обещал прислать на фабрику знакомого нотариуса, который как раз занимается коммерческими договорами. Он проверит документы перед подписанием. Гость получил от меня ещё одну благодарность.

Я снова извинилась перед ним, попросив эту неделю не проводить занятий, так как дел предстоит немало, чтобы успеть заключить договор с инвестором. Мужчина согласился, а я обещала ему наверстать упущенное.

Закончив с чаепитием, я подавила зевоту, что не укрылось от Ромадановского.

— Благодарю за чай, Елена, — он встал, поклонился, бросив