Госпожа Лидия - Малиновая Карамель

– Госпожа? – напугал тихий шёпот со спины.

Я резко развернулась, поднимая бластер, целясь врагу в грудь. Но это был не враг, а Лумао. Он замер под прицелом, не пытаясь целиться в меня в ответ. Его тёмно-карие, почти чёрные глаза не отрывались от моих, транслируя спокойствие и уверенность.

– Госпожа. – просто позвал он меня, но я резко успокоилась и опустила ствол.

– Лумао. – выдохнула с облегчением, заметив за его широкими плечами своих мужей и остальных эрсхонцев из спасательного отряда. – Тут никого нет. – указала на двери по обе стороны, стараясь говорить тихо.

– Должно быть четыре комнаты. – также тихо ответил он, указав подбородком дальше по коридору. – Дальше мы идём первыми, госпожа Лидия. Вы за господином Кастофом.

Статный эрсхонец слегка кивнул, соглашаясь с коллегой. Я тоже решила не спорить, чувствуя, как на меня давят каменные стены подвала.

Мимо меня прошли начальник городской стражи и помощник главы тайной канцелярии, я лишь на миг задумалась, прежде чем пойти следом. За мной шли мужья, чутко отслеживая обстановку и прикрывая тылы.

С такой поддержкой я не боялась бы и в пекло войти, что уж говорить про подвал чокнутой стервы.

Мы дошли до конца коридора, где было ещё две комнаты. Одна дверь была открыты и за ней ничего нового мы не увидели, а вот из-за второй раздавались женские неразборчивые причитания.

Мужчины переглянулись и словно умели мысленно общаться распределили роли: Кастроф стоял с направленным в потолок бластером прямо напротив двери, чтобы первым войти в комнату, а Лумао держал руку на ручке, готовясь резко открыть дверь.

Я встала за Кастрофом, так же готовясь к стрельбе, ведь помимо женского голоса слышала и тихий детский плач, что рвал мне душу.

– Раз, два… – шепотом отсчитывал начальник стражи, – три! – он дёрнул ручку на себя, открывая настежь дверь.

Кастроф ворвался внутрь, но ступив пару шагов замер как солевой столб. Я, не думая, обогнула его, сканируя комнату и также в шоке замирая.

«Опоздала.» – обречённо подумала, глядя в серо-голубые глаза Ааруса, что остекленело смотрели в потолок.

На его горле зияла огромная глубокая рана от ножа. Его рот был открыт в крике боли, волосы подобно нимбу окружили голову и пропитались кровью, став грязно ржавыми. Судя по размерам лужи под ним, он мёртв давно.

На его теле был множество мелких порезов, что свидетельствовало о том, что смерть его была долгой и мучительной. Она не просто убила его, ей нужно было помучить его, заставить молить о смерти.

Когда я почти равнодушно перевела взгляд с Ааруса дальше, натолкнулась на второе тело. Мужчина, эрсхонец, такой же худой и с отвратительными синяками всех цветов на нагом теле. Он лежал на животе, голова повёрнута в сторону от двери, потому я не видела лица, но я знала, что и он мёртв. На светловолосой голове была глубокая рванная рана, как если бы его много раз били кирпичом по макушке.

Кусочки его мозга были в брызгах крови, на стенах и потолке. С такими ранами не живут.

«Я не помню его имени…» – билась в голове мысль, словно молоток по медному колоколу. Не знаю почему, но я не могла успокоиться и всё пыталась вспомнить имя второго мужа Антессы. И не могла.

– Бросьте оружие, госпожа!

– Сдавайтесь, вы окружены!

– Бросай нож!

Словно сквозь вату до меня начали долетать мужские крики, и я смогла отвести взгляд от тела мужчины, чьего имени я не могла вспомнить.

Моя кровь словно заледенела, тело с трудом двигалось, словно ржавый механизм часов. Я медленно, через силу повернула голову и тут же заново начала жить.

Кровь мгновенно воспламенилась, мозг заработал с невероятной скоростью, я словно стала двигаться в разы быстрее остальных.

Картина перед моими глазами заставила бы любого очнуться и перейти в режим защиты.

В комнате стояли все эрсхонцы, что пришли в составе спасительной миссии, каждый из них кричал в сторону единственной кроме меня женщины, требуя сдаться, бросить оружие, отпустить заложника. Даже мои мужья, стоя по обе стороны от меня не сводили глаз с Антессы.

А она была совсем не такой, как я её представляла. Я видела фото в деле и там она напоминала чопорную аристократку: чёрные волосы зализаны в пучок, холодные серые глаза, узкое лицо с выраженными скулами, тонкая шея и узкие плечи. Такую я её запомнила.

Но сейчас передо мной стояла другая женщина, лишь немного похожая на фотографию. Чёрные волосы напоминают змей медузы-горгоны, тело, прикрытое традиционными тряпками персикового цвета, было почти полностью покрыто засохшей кровью, не оставляя сомнений для поиска убийцы.

Ее лицо потеряло всякий аристократизм и напускной лоск, став хищной маской. Верхняя губа приподнята, оголяя клыки, как у зверя. Серые глаза пылали праведным гневом, как если бы она была невинной жертвой в чей дом без приглашения ворвалась толпа мужчин. Но всё обстояло иначе.

Мы пришли сюда, что предъявить обвинения в подозрение на насилие в семье и халатном отношение к здоровью ребёнка. Могли и в измене, если бы были явные доказательства её причастности к похищению детей, но у нас были лишь догадки. А в результате оказались на месте двойного убийства.

Но самым ужасным было то, что Антесса обезумела окончательно. Она стояла прямо перед нами, в камере в которой явно содержала своих мужей подобно скоту, с ног до головы в их крови, окруженная десятком вооружённых мужчин и не на миг не испугавшись, прижимала к себе сына, удерживая у его горла нож.

Маленький мальчик, который не выглядел на свой возраст, казался бледным призраком на фоне сильной Антессы. Он стоял перед мамой, хотя какая она мать, и по его лицу тихо, совершенно беззвучно, катились слёзы. Его тело слегка сотрясалось от рыданий, а глаза были закрыты, будто он не мог смотреть на весь ужас, что его окружал и пытался уйти глубоко в себя.

На нём тоже была кровь. Её было так много. Его руки, голая грудь и ноги были в разводах и самое страшное, я не могла понять его ли это кровь или нет.

Весь мир замер для меня в тот момент и сузился до ребёнка и ножа у его горла. Отошли на второй план мужья, стража и их попытки достучаться до сумасшедшей женщины. Я знала, что она не пойдет на