Серебряная мантия - Л. К. Стивен
Сафф решила действовать мягче.
— Мне кажется, Воголан жесток просто ради жестокости. — Она специально использовала настоящее время, потому что не должна была точно знать, мертв он или нет.
— Да, — согласился Леван, и в его голосе послышались нотки стали.
Тишина между ними звенела, как острие клинка. Сафф знала, что должна воспользоваться этим преимуществом, ведь Левана редко можно было застать в хоть сколько-нибудь уязвимом состоянии, но этот путь казался ей ловушкой. Нельзя было спрашивать ничего, что выдало бы в ней детектива.
В то же время, они были в паре минут пути от «Уставшего Святого», и когда Сафф вернется после разговора с Ниссой, действие эликсира правды будет уже далеко не таким сильным. Тело Левана уже начнет от него избавляться.
Ой, да какого Святого.
— Почему Кровавая Луна все это делает? — Слова вышли резкими, торопливыми. — Какова конечная цель всех этих пыток, убийств и накопления богатств?
И тут произошла невероятная вещь. Леван издал рычащий звук, будто пытался сдержать слова до того, как они вырвутся из горла. Его руки сжались в кулаки, на челюсти дергался мускул.
Он сопротивлялся эликсиру правды.
И побеждал его.
Значит, в мотивах Кровавой Луны было скрыто нечто большее. Дело было не просто в обретении власти, иначе Леван так бы и сказал. Было ли предположение Сафф правдой? Они действительно положили глаз на трон Аролланов?
Однако, в тот момент Саффрон едва могла об этом думать, потому что Леван спортивлялся эликсиру правды и побеждал.
Насколько силен был этот маг?
От ужаса, вызванного этой мыслью, в животе Сафф завязался узел.
— Думаю, пришло время, — выдавил Леван сквозь стиснутые зубы, — прекратить задавать вопросы.
Саффрон впилась ногтями в ладонь, мысленно ругая себя. Она сразу схватилась за топор, хотя нежные руки собрали бы с дерева больше плодов. А теперь, когда Леван начал сопротивляться эликсиру, сможет ли Сафф выведать хоть что-то стоящее? Ей стоило сначала выстроить с ним отношения, стоило попытаться прийти к другому уровню понимания, стоило ответить теплее, когда он сказал ей в туннелях: «Ты не одна, Сильвер. И если ты хоть в чем-то похожа на меня, а я думаю, что так и есть, — это что-то да значит».
Она что, теряла сноровку, свои инстинкты хищницы, умение отличать хорошие ходы в игре от плохих? Или это сын главаря каким-то образом сбил ее с толку?
Они шли в напряженной тишине, пока не оказались возле стены с углублением, которое служило не укромным уголком для искателей удовольствия, а местом отдыха для уставших путников. На выложенной изумрудной, синей и сияющей белой плиткой скамье лежала маг, которая явно попала в беду. Она едва держалась в сознании и стонала, как раненый зверь. Сквозь ее тонкую, сухую кожу проступали кости. Над верхней губой и в ямке возле ключиц собрался пот.
Даже в приглушенном свете было отлично видно, что вены у нее почернели. Они змеились под кожей подобно разлитым чернилам.
Мозг Саффрон вспомнил годы, проведенные в уличном патруле, и она подошла к женщине, положила ладонь на ее блестящий от пота лоб. Он был горячим, как печь. Сафф опустилась на колени возле скамьи и тихо, но четко спросила:
— Солнышко, тебе нужна помощь?
Солнышко. Ласковое слово, употребляемое на юге, которое ее мать всегда говорила своим пациентам. У Саффрон сжалось сердце от того, что сейчас его использовала она.
Женщина застонала, веки у нее дрожали, конечности подергивались.
Леван остановился и наблюдал за Сафф, но не попытался ей помочь. Лицо его помрачнело. Казалось, он затерялся в самых темных уголках своих мыслей.
Саффрон скрипнула зубами.
— Скажешь, это не локслюр?
— Передозировка. — Леван сухо кивнул.
Сафф припомнила слова Харроу: «Я отлично помню, как обнаружил тебя в луже собственной мочи, когда ты переборщил с локсом».
Вот в каком виде он нашел Левана.
— Как мы можем ей помочь? — спросила Саффрон, сжав ладонь женщины в своей. В отличии от пылающего лба, та была ледяной.
— Никак, — пробормотал Леван, отводя взгляд. — В этом и есть весь ужас локса. Если он попал в организм, никакая магия не вытянет его обратно. Ей остается только ждать и надеяться. А мы уже опоздали.
— Мы не может ее здесь бросить, — возразила Сафф, чувствуя, как решительная, праведная отвага матери пульсирует в ее собственной груди. — Мы должны найти целителя.
— Ее нельзя исцелить.
— Может и нет, но она заслуживает теплой постели и того, чтобы за ней кто-то присмотрел.
Леван посмотрел на свои часы на кожаном ремешке, а потом — на висящую в небе луну. С неохотой вздохнув, он поднес палочку к губам.
— Et vocos, Karal Kelassan.
Ответа пришлось ждать несколько секунд.
— Да? — голос звучал сонно и неуверенно.
— Это Леван. У меня тут пациент для тебя. Локс.
Послышался шорох сбрасываемого одеяла.
— Где?
Левану даже не нужно было поднимать взгляд, чтобы узнать название улицы.
— Площадь Лансен. Возле аптеки с желтым навесом.
— Скоро буду.
— Этот Келассан тоже из Кровавой Луны? — спросила Саффрон, у которой все сжалось внутри от мысли о том, что она втянет эту женщину в дела клана.
— Нет. Он помогал мне, когда я… был болен. — Леван скрипнул зубами и отвел взгляд. — Нам пора идти. Твой источник и без того ждет слишком долго.
Сжав ледяную ладонь женщины, Саффрон кивнула.
— Помощь уже в пути, солнышко.
Страдающая от передозировки лишь застонала в ответ, но стон хотя бы значил, что она все еще жива.
— Она выживет? — спросила Сафф, как только они оказались вне пределов слышимости. — Или в ее случае уже поздно?
— Не знаю, — признался Леван.
— С тобой было так же, когда ты… был болен? — Она сформулировала вопрос так, чтобы это звучало не как обвинение, а как небольшой толчок к искренности. И в нем был намек на то, что Саффрон уже знает правду. Так было легче всего использовать то, что сказал Харроу, в разговоре между ней и Леваном.
Он поднял взгляд в небо. Бледный свет полумесяца играл на суровых чертах его лица.
— Так и было. Локс почти убил меня.
Грудь Саффрон сжалась от чего-то похожего на сожаление, но оно тут же рассеялось.
— И ты все равно обрекаешь на такую же судьбу множество людей? Как тебя от этого не тошнит? Ты думал о том, что делает с городом локслюр?
— Локс был не моей идеей, — спокойно ответил Леван, но должно быть,