Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас

Но было хуже. Элейн даже не удостоила его своей злостью. Вместо этого её глаза скользнули к моим. Там светилось что-то вроде предательства.

Я быстро сказала ей в разум: Прости, что не сказала тебе. Мы пригласили его, когда видели в человеческих землях. Он важный…

Актив. Ресурс. Инструмент.

Друг этого двора, закончила я. Я удержалась от добавления: Пожалуйста, хотя бы ради нас, скажи ему доброе слово. Даже «привет» сойдёт.

Элейн ничего не ответила. Стена, окружавшая её разум, — из бледного камня, ползучих лоз и цветов, — была опущена. Но на другой стороне лежала только тишина.

Я позабочусь, чтобы он не сел рядом с тобой, добавила я жалко.

Она и на этот раз не ответила. Она прошла по проходу, не удостоив Люсьена даже взглядом.

Потребовалось усилие, чтобы повернуться и поприветствовать его, зная, какая боль будет на его лице в этот момент. Но я обнаружила, что вместо этого Люсьен мягко улыбается Никсу, подходя ближе, даже не смотря на то, что Рис следил за ним, словно ястреб.

Скорее как огнедышащий дракон, на самом деле.

— Он прекрасен, — сказал Люсьен мне и Рису. Спокойно — словно разговаривал с высшим хищником, который в одном громком звуке от того, чтобы вырвать ему горло. Которым Рис и являлся, хотя для всего мира выглядел воплощением мужской красоты и грации. Я видела, как когти этого хищника одним взмахом вырывали кишки врагов. Он сделал бы это здесь и сейчас, если понадобится.

— Спасибо, — сказала я Люсьену, нарочито наступив на сапог Риса. Мэйт не оттаял. Но он позволил Люсьену войти в этот храм. И теперь позволил пройти мимо нас — даже если Люсьен держался на широком расстоянии.

— Я сяду… вон там, — сказал Люсьен мне, всё ещё спокойно указывая на другую сторону храма от той, где Элейн нашла место рядом с Нестой и Эмери.

К счастью или к несчастью для Люсьена, именно там, куда он указал, сидели Амрен, Аз и Мор, все они тихо разговаривали.

Амрен, с которой я не разговаривала всё утро. Которую не хотела видеть по возвращении прошлой ночью, оставив Риса найти и поговорить с ней. Возможно, это делало меня ребячливой, но если бы она проявила хоть каплю самодовольства, когда узнала, что нам не удалось обеспечить союз с Тарквином… я знала, как хорошо она бы это приняла. Примерно так же хорошо, как Рис принял моё предложение стать Верховным Королём.

Амрен ни разу не обернулась сюда — ко мне. Она наверняка так же не желала со мной разговаривать, как и я с ней. Когда мы начинали планировать это недели назад, то хотели пригласить Вариана, но Амрен сказала: если сделаем это, придётся пригласить Тарквина. А если пригласим одного Верховного Правителя — придётся приглашать всех.

Иногда быть Верховной Правительницей было сущим наказанием.

Но после вчерашнего я была рада, что не увижу Тарквина или остальных в ближайшее время. И я не была выше того, чтобы радоваться, что Амрен была без своего любовника. Одна, даже среди нас.

Люсьен продолжал идти по проходу, держа движения маленькими и ровными, — и я задалась вопросом, не было ли приглашение его сюда скорее наказанием, чем любезностью. Между реакциями Элейн и Риса на его присутствие… возможно, оно того не стоило. Я ничуть не удивилась, когда Люсьен нашёл пустую скамью несколькими рядами позади Амрен и остальных. Элейн ни разу не проверила, где сел её мэйт.

Высокая, тёмноволосая фигура появилась на возвышении, почти неразличимая из-за цветов, заслонявших обзор. И когда Верховная Жрица подняла руки в приветствии, Рис сказал мне в разум: Готова?

Это как сон, ответила я, моё горло сжималось, пока я поднимала Никса повыше.

Хороший сон, надеюсь. Я в нём выгляжу красиво, правда?

Я слегка улыбнулась.

А ты выглядишь прекрасной — как всегда, дорогая, Фейра.

Я надела любимое платье для этого случая: то, что он подарил мне в нашу первую Звёздную Ночь. Как и в ту ночь, я закрепила распущенные волосы гребнями из серебра и бриллиантов и оставила макияж лёгким.

Мне пришлось слегка подогнать платье, чтобы вместить более пышную грудь, но учитывая, сколько раз я ловила взгляды Риса, это явно не уменьшило впечатления.

Иногда я действительно беспокоюсь, что всё это сон, сказала я ему — единственному человеку, с которым могла вот так по-настоящему говорить. Сейчас я стою здесь, с сыном на руках, и просто… Часть меня гадает, не лежу ли я всё ещё на той кровати, истекая кровью…

Нет, перебил он. Ты здесь. Он здесь. Мы все здесь.

Горло снова сжалось, и Рис обхватил мою щёку широкой ладонью.

Это радость, которой я никогда не думал, что буду удостоен. Ты должна смаковать каждую секунду сегодняшнего дня. Я знаю, что я буду.

Он мягко поцеловал меня — раз, два. Да, вчерашнее ещё предстояло разобрать — к лучшему или к худшему, — но не сегодня. Сегодня было для нас. Для Никса. Для нашей семьи.

Где-то в храме прочистили горло, и — точно. Жрица. Ритуал.

Я улыбнулась своему мйту, который поцеловал меня в третий раз. Потом Рис прошептал нашему сыну:

— Начни визжать, когда станет слишком скучно. Мы будем должны тебе выпивку, когда подрастёшь.

Я рассмеялась, целуя макушку пушистых волос Никса. Рис положил нежную, направляющую руку мне на поясницу. И вместе, как семья, мы пошли под сплетёнными цветами Притиана, чтобы официально приветствовать нашего сына в мире.

ГЛАВА 14

Фейра

Обычный набор молитв открыл церемонию Наречения. Я думала, мы просто подойдём, получим благословение взмахом рук жрицы — и отправимся на наш обед, но нет: нам пришлось стоять у подножия возвышения, Никс ёрзал у меня на руках, на протяжении всей обычной службы.

Я тебя за это убью, сказала я Рису, перекладывая вес Никса с одного бедра на другое. Твой сын сходит с ума от скуки.

Я сказал ей укоротиться, невинно ответил он, глядя прямо перед собой на Верховную Жрицу, читающую молитвы на возвышении.

Даже наша церемония мэйтов не была такой длинной.

О, была. Ты просто слишком была занята мыслями о том, как затащить меня в спальню после, чтобы обратить внимание на это внимание.

Я изо всех сил старалась не улыбаться. Может быть.

Наконец жрица попросила:

— Нить связывания, если позволите.

Рис грациозно кивнул, вытаскивая бархатный свёрток из кармана своего чёрного пиджака. Его крылья сегодня были расправлены — великолепные