Райчел Мид - Голод суккуба

— Да, — сказал Картер, кивая мне, словно ребенку, отвечающему урок.

Джером безмолвствовал, мрачно поджав губы.

— Что еще тебе известно?

— Амброзия даровала богам бессмертие, — продолжила я. — Правда, я всегда считала, что это какой-то напиток…

Я задумалась. Ведь кристаллы предполагалось растворять в алкоголе… Меня поразила еще одна тревожная мысль:

— Вы хотите сказать, что эта греческая штука сделает Дага и остальных бессмертными?

«Я сейчас просто неодолим. Я бог, крошка».

— Не совсем, — сказал Картер. — И я полагаю, амброзию можно отыскать не только в греческих мифах. В той или иной форме она появляется в легендах почти каждой культуры. В мире короля Артура считалось, что ею наполнен Священный Грааль. Она дарила испившим ее проницательность и просвещенность и давала надежду на умиротворение страны. А еще некоторые полагают, что языки пламени, появившиеся над головами апостолов в Пятидесятницу, были вовсе не пламенем, но скорее видениями, которые они узрели, выпив амброзию. Она даровала апостолам пылкость и харизму, а также способность общаться с людьми всех культур и говорить на разных языках.

— Я знаю множество набожных христиан, включая мою добрую подругу Дейну, которые посчитают это оскорблением.

Джером больше не мог оставаться равнодушным, учитывая, как раздражала его эта тема:

— Представляю, что бы она сказала, услышав, как кто-то утверждает, будто Святое причастие не имеет отношения к крови Христовой, а является реликтом древней церемонии с амброзией. А значит, те, кто участвует сегодня в евхаристии, лишь имитируют древние переживания, приравнивая Святой Дух к опьянению от амброзии.

— Множество людей это выведет из равновесия, — согласилась я.

Мы трое знали, что многие древние ритуалы и верования сейчас лишь ублюдочные подобия настоящих. Многие, но не все.

Картер продолжал все так же благодушно, словно читал лекцию в аудитории:

— Древние индусы называли амброзию «сома» и даже персонифицировали ее как бога с тем же именем. Его присутствие действовало столь же одурманивающе, как и сам напиток, и помрачало разум всех вокруг.

— Сомой еще называлось снадобье для хорошего настроения в «Прекрасном новом мире» Олдоса Хаксли, — вспомнила я.

Я даже не представляла себе, насколько все это распространено. Он кивнул:

— И эти истории — лишь вершина айсберга. Мест, откуда они произошли, намного больше.

Я с удовольствием впитывала информацию. Получить какие-либо существенные разъяснения от этих двоих — все равно что рулить по центру Сиэтла в час пик: медленно, тягостно и чревато столкновениями. И все же, обходительно или нет, они говорили не совсем то, что мне требовалось.

— Да, но вы, ребята, стараетесь употреблять выражения типа «некоторые люди верят» или «ходят слухи, что». Так что же это? Что происходит на самом деле? Есть в этих рассказах какая-то правда?

Серые глаза Картера сверкнули:

— Ах, не пристало мне осквернять таинства. Люди тратят жизни, стараясь постичь божественную истину. Даже суккуб не может быть посвящен во все тайны.

Я окинула его раздраженным взглядом. Вот это уже больше похоже на их обычные манеры.

— Ладно, оставим мифы. Можете наконец сказать что-то об этом веществе? Дает оно людям бессмертие?

Ангел и демон переглянулись.

— Нет, — в унисон сказали они.

— Но оно заставляет чувствовать себя таковым, — добавил Картер.

Я вспомнила безрассудство Дага, его непреодолимую убежденность в своей правоте насчет всего на свете, от исполнения музыки до стриптиза на сцене. У него не было ни страха, ни сомнений, что любые его поступки идеальны.

— Так это вроде стимулятора? Поднимает настроение?

Ангел покачал головой:

— Нет. Это гораздо больше. Амброзия действует как… Думаю, правильней всего сказать, что она усиливает лучшие способности. Она находит то, в чем ты хорош, то, что в тебе сияет. А затем доводит это до, не знаю, божественных высот.

— Ну да, конечно, — выдохнула я.

Так вот почему группа взлетела так стремительно и успешно. Талантливы они были изначально. Амброзия не дала им ничего нового; у них просто десятикратно усилились природные способности. Стократно. А Кейси… математически одаренная Кейси смогла за считанные секунды сосчитать в уме то, для чего большинству людей потребовались бы ручка и бумага. Даже успехи Дага в «Тетрисе» возросли под действием амброзии.

«Не могу дождаться посмотреть, как они на тебя подействуют», — сказал Алек. Интересно, как бы я отреагировала? Какие способности усилились бы у меня? Какими способностями я вообще обладаю? Смешно, конечно, но я действительно могу ошеломить любого парня в постели. Однако такой ответ мне не понравился, в этом я превосходна и без помощи мерзких кристаллов, благодарю покорно. Вдобавок мне была отвратительна мысль, что это мой главный талант. Во мне просто обязано быть нечто большее, нежели сексуальное превосходство.

— Все, кто подсел на эти кристаллы, чувствуют себя ужасно, если снова не примут дозу, — напомнила я Картеру. — Даг, Кейси. А когда они чувствуют себя ужасно, они и ведут себя ужасно.

— Так и есть, — согласился он. — Можно сказать, что воздержание раскрывает худшие черты… или, возможно, обращает хорошие в плохие. Но чаще всего просто вгоняет в депрессию… и зависимость. Трудно снова стать обычным.

Это объясняло унылое состояние, в котором я на днях застала Дага. Еще я поняла, что в тот раз, когда я вышвырнула его из магазина, у него тоже была абстиненция. Недостаток амброзии превращал его обычно колкий язык и шутливые манеры в нечто темное и извращенное. И все же…

— Должно быть, неплохо чувствовать себя богом. Кажется, я понимаю такое желание.

— Что ж, — подал наконец голос Джером, — как всем нам известно, нельзя получить нечто за ничто.

Картер кивнул:

— Это всего лишь вещество, вызывающее привычку, а за все, вызывающее привычку, приходится платить — как правило, это вещество порабощает, и, лишаясь его, человек страдает. Люди несовершенны. Ни тело, ни душа не способны вынести подобное состояние. В конечном итоге это уничтожает личность.

— Что будет, если их попробую я? — показала я на кристаллы.

— Разве не ясно? — спросил Джером, подразумевая те же сексуальные перспективы, о которых я думала раньше.

Картер ответил прямо:

— Такие же внешние последствия. Усилит твои положительные качества. Бессмертные не так быстро впадают в зависимость; они могут переносить это достаточно долго, потому что в некотором смысле уже ощущают себя богами. Но в конце концов результат окажется тем же. Нет, амброзия, конечно, не разрушит твое тело, но все же причинит массу других неприятностей, если ты будешь принимать ее достаточно долго.