Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская

— Не поверите, — Медведев сморщился, словно проглотил лимон, — Михаила Павловича!

— Брат императора… Логично, — вынуждена была признать Саша, — но ведь у его высочества нет сына, только дочери…

— Брак с одним из сыновей или внуков правящей королевы поддержал бы английское влияние на русский престол, — шепотом сказал полковник. — Учитывая сильную проанглийскую партию при Дворе… его величество признал, что все могло получиться.

— В крайнем случае гибель императора и его семьи ввергла бы нашу страну в хаос гражданской войны, — поежилась Александра, — а уж в этой мутной водице рыбку успела бы половить вся Европа…

— Его высочество ничего не знал об этих планах, это подтвердил господин Померанцев, — вздохнул Медведев. — Просто его сочли самым податливым вариантом из всех возможных… А еще он обожает английское оружие и считает, что мы должны перенять у англичан некоторые виды вооружения.

— На том его бы и поймали, — понятливо кивнула Александра и устало потерла глаза: — Простите меня, Ефим Александрович, мы с вами засиделись, вам нужно отдохнуть, а мне проверить школу. Встретимся за ужином? Я прикажу накрыть здесь, если хотите, но уверена, дети будут счастливы, если вы появитесь в столовой.

— Я приду, — слегка улыбнулся полковник, поднимаясь из-за стола. Он было сделал к ней шаг, собираясь, кажется, поцеловать жене руку, но Саша отвернулась, чтобы вызвать Матрену, и момент пропал.

Спрятав недовольство, Ефим Александрович ушел в свою спальню — отдохнуть с дороги, Александра же занялась делами. Велела горничной убрать со стола и принести воды для умывания, а после сама ушла в спальню — долгий разговор ее вымотал, нужна была передышка и осознание: империя спасена, и, кажется, настало время обратить внимание на собственную семейную жизнь?

Они с полковником так замечательно сегодня провели время, рассказывая друг другу, чем занимались, пока не виделись, но для семейной жизни мало просто приязни или дружбы. Мужчина в браке рассчитывает на комфорт и близость, женщина — на финансовую стабильность и защиту. Сумеют ли они оправдать ожидания друг друга?

К тому же это тело все еще невинно, и отголоски души Шурочки впадают в панику при любой мысли о первой брачной ночи — девушка, кажется, уже и не рассчитывала на брак.

Да еще новый статус полковника и его теперь уже официальная должность помощника генерала Бенкендорфа!

Кто бы мог подумать, что всесильный хозяин Особого отдела вызвал Ефима Александровича в помощь себе, потому что бывший прапорщик за годы светского равнодушия и боли, причиненной воспоминаниями о брате, сумел нарастить себе внушительные ментальные щиты, а с помощью амулетов Александры видел то, что не замечали другие маги.

Вот и мотался полковник с приказами по окружающим столицу гарнизонам — вылавливал щупальца гидры, которую Бенкендорф давил в столице.

Конечно, для полковника Медведева нашли пару молодых менталистов, умеющих видеть нужное, но арест командира полка в окружении его офицеров и солдат штука тонкая: чуть дашь слабину — сомнут.

Саша передернула плечами, вспомнив нарочито спокойный и даже веселый рассказ Медведева о поездке: вот проехался по окрестностям столицы, даже в Псков заглянул — хотел, мол, поблагодарить попадью, которая учила Сашу, что делать во время эпидемии… Александра только кивала, пряча тайный вздох — все же мужчины отвратительно врут, когда пытаются скрыть что-то от своих женщин! Наверняка не так легко и просто дались полковнику эти метания по гарнизонам, да еще с этаким заданием!

Взяв себя в руки, Александра умылась и отправилась вниз — муж дома, империя в порядке, нужно проследить за тем, как идут занятия. Спор между школами еще не разрешен!

Столицу трясло до самого Рождества.

Пропадали и появлялись люди в светских гостиных и на страницах газет.

Менялось окружение императорской семьи.

Медальоны со змеей, кусающей свой хвост, но закрученной против часовой стрелки, вошли в обиход Двора, и без них в личные покои императора и его семьи не допускались даже горничные и комнатные собачки.

Смольный, Павловский, Екатерининский и некоторые московские институты пережили самый длительный, наверное, карантин и такую встряску, что очнувшиеся директрисы дружно подали прошения об увольнении.

Отставки императрица не приняла. Но лично побеседовала с каждой в присутствии менталиста, чтобы выяснить личные причины тщательно скрываемого хаоса. Ее величество желала знать, как вообще менталистам удалось проникнуть в закрытое учебное заведение? Неужели хватило пары рекомендаций приближенных из проанглийской партии?

Оказалось, каждую даму поймали на ее маленькой слабости.

Одна ценила дорогие вещицы из золоченой бронзы — и получила такую безделушку в подарок от бывшей ученицы. Нужный узор украшал подставку чернильного прибора и хорошенькую бронзовую вазу. Эти вещицы украсили рабочий стол директрисы, так что через неделю постоянного созерцания «подарка от дорогого друга» дама легко и просто пропускала в институт «преподавательницу живописи» и еще кое-кого. Например, того унтера, который искалечил мадемуазель Алмазову.

Другая директриса оказалась очень набожной — и ей подарили икону с аккуратно вписанными символами воздействия.

Третья получила сладости с нужной «добавкой», четвертая — красивую шаль с нужным узором и перчатки.

Всем директрисам показали последствия их поступков, а после велели заслуживать прощение — как императорской семьи, так и учениц, чьи судьбы поломали с их помощью.

Но не просто велели — каждой надели браслет с рядом черных блестящих камушков и объявили, что они могут считать свои долги оплаченными, когда эти камни посветлеют. Не раньше.

История с чарами, наложенными на учениц, не вышла за пределы институтов, так что браслеты сочли подарком императрицы и даже похвалой, которой Александра не удостоилась. Директриса школы благородных девиц только безмятежно улыбалась, когда светские сплетницы укоряли ее отсутствием такого дорогого подарка от ее величества.

Праздничные институтские концерты в этом году не проводились — все дружно сослались на болезнь, зато Ефима Александровича с женой пригласили ко Двору прямо на Святки.

Саша слабо разбиралась в нюансах нового звания супруга, так что снова пошла за советом к мосье Лакосту. Что надеть? И нужно ли ей вообще принимать приглашение?

Тот обрадовался невесть чему и заявил, что Александре Николаевне непременно нужно быть при Дворе, да еще следует успеть сшить «русское платье», положенное по протоколу — из бархата, с золотым шитьем и откидными рукавами.

— И узоры непременно должны повторять узоры мундира вашего спутника! — заявил мосье, подняв палец. — Но при этом не должны повторять высочайше утвержденный узор фрейлинских платьев или нарядов ее величества и великих княжон и княгинь!