Воительница: Под охотничьей Луной - Мелани Карсак

— Наша цель та же, что и у Сольвы, — ответил Рагал. — Мы ищем союзника против неё.

Асгер кивнул:

— Как я и ожидал.

— И? — не выдержала Хелла.

— И… я подумаю.

— Сольва может быть твоим союзником лишь до поры до времени, но её не заботит твоя мечта. Она не поддержит твои начинания, а когда ты добьешься успеха, она не позволит тебе владеть им единолично, — сказала я.

— А Арнгрим позволит?

— Арнгрим — человек слова, — отрезала я.

Асгер задумчиво кивнул, прихлебывая из кубка.

— Если бы только был иной способ обрести уверенность в том, что отношения между Хальмстадом и Больмсё останутся дружескими… навсегда.

Ирса пошевелилась.

— Если тебе нужны земли, я думаю… — начал было Рагал.

Асгер кашлянул, прерывая его:

— У меня на уме кое-что другое. Предложение, которое ты вряд ли услышишь от ярла Сольвы. И которое я бы сам от неё не принял, хотя она мне его и делала, — он слегка вздрогнул и усмехнулся.

— Какое еще предложение? — спросила Ирса.

Асгер посмотрел на меня. Он долго не отводил взгляда, прежде чем заговорить.

— Предложение брака.

Глава 43

Я почти чувствовала, как Локи ухмыляется мне в лицо. Жизнь, которую я рисовала в мечтах рядом с Хофундом, таяла, как дым, а на её месте возникало новое видение: жизнь с Асгером. Было ли это вообще возможно? Чтобы остановить Сольву, нужен союз. Партия была завидная: мы ровесники, он красив и приятен в общении. По правде говоря, не было ни одной причины отвечать «нет».

Кроме Хофунда.

Но я пришла на Больмсё не ради Хофунда. Я пришла сюда, чтобы обрести себя, исполнить волю духа отца и защитить деда от врагов. Всю жизнь я чувствовала себя ненужной, недостойной. На Больмсё я нашла свое место. Сначала — доказав свою ценность, а затем — приняв свое имя. Здесь был мой дом.

Не в Дальре.

Не в Грудне.

Ирса заерзала. Я чувствовала, что она на грани того, чтобы что-то выпалить. Спасая её, а заодно и себя, я ответила:

— Мне нужно обсудить это предложение с Арнгримом.

— Но я ведь не Арнгриму предлагаю руку и сердце.

Я рассмеялась:

— И слава богам.

Асгер улыбнулся мне и повернулся к остальным. Хотя Ирса промолчала, он обратился прямо к ней — это подсказало мне, что он очень тонко чувствует, кто готов ответить отказом.

— Оставайтесь сегодня в Хальмстаде. Так у меня будет время убедить Хервор, что мои намерения искренни. Отдыхайте, ешьте и пейте. Мы союзники, и сегодня Фриггаблот.

Рагал неловко переступил с ноги на ногу.

— В Хальмстаде еще не забыли, что на берегах вашего озера пролилась кровь.

— Верно. Но они также помнят, что кровопролитие прекратилось, стоило Асмунду потерять свою дурную голову. Вы — мои гости. Я чту богов, как и мои люди, и здесь вам ничто не грозит. Особенно если я намерен заполучить себе невесту.

При этих словах Скарде, Хелла и Рагал рассмеялись. Ирса лишь скрестила руки на груди и откинулась назад, выглядя мрачнее тучи.

— Я не против того, чтобы остаться, раз ты даешь слово. Остальное решать Хервор, — сказал Рагал и подмигнул мне.

Я посмотрела на Асгера. Лицо его было серьезным. Затем я глянула на Ирсу, у которой был такой вид, будто она съела кислое яблоко.

— Мы останемся на ночь. Что до остального — поговорим позже.

— На данный момент этот ответ меня устраивает. Славненько. Оставим разговоры о войне, союзах и о том, как убедить красавицу пойти под венец. Поговорим о чем-то более понятном.

— О чем же? — спросил Скарде.

Асгер ухмыльнулся:

— О море.

Я испытала огромное облегчение, когда Асгер сменил тему со своего неожиданного предложения на рассказы о странствиях вдоль скандинавских берегов и дальше, за Ютландию. Когда он говорил, его глаза сияли. Даже при свете очага я видела зеленые искорки в его голубых глазах. Слушая его рассказы о людях и землях, я пыталась понять, что он за человек. Он уходил в море не ради грабежа и убийств. Он уходил просто для того, чтобы узнать, что там, за горизонтом.

— Русы очень похожи на нас, — объяснял он. — Они поклоняются богу по имени Перун, который разом похож и на Одина, и на Тора. И у них есть богиня любви и плодородия, Мокошь — вылитая Фрейя. И много других богов. Их нравы поразительны. У них есть великие города — Новгород и Киев. Мы должны стать союзниками этим людям, а не нападать на них. Таким я мечтаю видеть Хальмстад.

— Мир огромен. Большинство из нас видит лишь малую его часть, — кивнул Рагал. Скрестив руки на груди, он слушал Асгера с мечтательным выражением лица.

Честно говоря, меня его слова тоже вдохновили. Прожив почти всю жизнь взаперти в Дальре, я была заинтригована мыслями о землях и людях за пределами моего мира.

— Тем больше причин прийти к согласию, — сказала Хелла, поднимая кубок. — За будущее Хальмстада!

— Сколь! — откликнулись мы хором.

Вечер тянулся, и к нам в чертог присоединялось всё больше друзей и союзников Асгера. Стало шумно от смеха и разговоров. Пришел скальд; перебирая струны, он спел несколько прекрасных песен. При ярле Бьяртмаре каждый день нашей жизни был пропитан напряжением. Вечно планировались набеги или войны, и всё, что происходило в Дальре, раздражало деда. В чертоге Арнгрима было тихо, я могла представить, какой шум там стоял, когда отец и дяди были живы, но теперь… иногда там слышен лишь треск факелов. Но в зале Асгера было полно мужчин и женщин моего возраста. Здесь царила легкость.

Рагал и Хелла присоединились к веселью, смеясь и выпивая с остальными. Ирса же выглядела хмурой.

— Что не так? — спросила я её.

— Они слишком счастливы, — буркнула она, глядя на зал.

Я усмехнулась:

— Почему бы не быть оптимистами? Асгер ненавидел дядю. Вернувшись, он нашел Асмунда мертвым, а город — нуждающимся в лидере, и он дал им направление, которое созвучно его мечтам. Хальмстад процветает под его рукой. Конечно, они счастливы.

Ирса пожала плечами:

— Никто не бывает настолько счастлив. Богам это не нравится.

— Ты хочешь сказать, боги желают нам страданий? Ты слишком долго пробыла в Дальре. Его мрак отравил тебя.

Ирса едва заметно улыбнулась.

— Дальр не всегда был мрачным. Когда твоя мать пела в великом чертоге, казалось, будто солнце отдавало комнате весь свой свет.

Тоскливая тень промелькнула на лице Ирсы. В этот миг я увидела всю глубину её любви к моей матери.