Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

— Мне нравится быть здесь с тобой вдвоём, — тихо говорю я. — Нельзя просто остаться так навсегда?

Его улыбка становится хищно-кошачьей. — Я-то с радостью пролежу с тобой в этой кровати до конца времён. — Он переворачивает меня и звонко шлёпает по заднице. Я вскрикиваю со смехом, живот сжимается, по бёдрам разливается жар. — Но рано или поздно нас начнут искать. Хочешь, чтобы родители увидели тебя такой? Волосы растрёпаны. Губы распухли. Ты, блядь, богиня.

Я фыркаю. — Мне уже всё равно.

Он склоняет голову, и выражение лица смягчается. — Ты же знаешь, что это неправда.

Я киваю, волосы шелестят по подушке. — Я ужасно боюсь ужина с ними. Это ужасно — так говорить?

— Они предали твоё доверие. Бросили тебя в тот момент, когда были нужны больше всего, и всё из-за какой-то совершенно бессмысленной ерунды.

— Я вообще удивлена, что они хотят меня видеть. Хотя просила только мама. Было видно, что отец хотел возразить.

— Ты ни в чём не виновата, — говорит он. — Ты ведь это понимаешь?

— Наверное. — Я сажусь и смотрю в окно на собирающиеся облака. — Хочу спросить отца, почему он не сдал ни Рейна, ни меня. Я просто не могу этого понять.

— Я пойду с тобой, — говорит Рук. — На ужин. Буду твоим буфером.

— Я не могу тебя об этом просить. Я не собираюсь заставлять тебя терпеть всё, что они могут сказать или сделать.

— Со мной всё будет нормально. Я справлюсь.

Я качаю головой. — Ты вообще не должен ни с чем «справляться». Хотя мне бы хотелось, чтобы они увидели тебя таким, каким вижу я. Поняли, какой ты добрый и смелый.

Он садится на край кровати. — Тогда позволь мне пойти.

— Я подумаю.

— Отлично. Скажи, когда.

— Я сказала, что подумаю.

— Знаю. То есть я иду. — Я снова сердито смотрю на него, а он смеётся. — А теперь вытаскивай свою милую задницу из кровати. Я умираю с голоду.

— Ладно, — ворчу я и начинаю одеваться, демонстративно пыхтя от недовольства.

Через некоторое время мы заходим в столовую, держась за руки. Рук сжимает мои пальцы, пока мы стоим у входа, и десятки голов одновременно поворачиваются в нашу сторону. Шёпот начинается мгновенно.

Вернулось гораздо больше людей, чем я ожидала. Новый набор первокурсников прибудет только через несколько недель, поэтому пока здесь только вторые и третьи курсы.

Я вздыхаю. — Я же говорила, что так и будет, — тихо произношу я.

Рук, впрочем, совершенно спокоен: поза расслабленная, как всегда у уверенного в себе хищника.

— Потому что они нами одержимы, — говорит он. — Пойдём.

Он ведёт меня к краю зала. Пока мы накладываем еду, вокруг стоит тишина. Через несколько мгновений гул разговоров понемногу возвращается.

К тому времени, как мы заканчиваем, все снова болтают, но я замечаю украдкой брошенные в нашу сторону взгляды.

— Видишь, всё было не так страшно, — говорит Рук. Я качаю головой, и мы направляемся к Домино и Джорни, которые машут нам. По пути приходится пройти мимо стола студентов Дома Фиама.

И Нокса.

Я останавливаюсь, когда наши взгляды встречаются. Левая рука у него в гипсе, поперёк щеки тянется уже побледневший шрам. Напротив сидят Джексон и Сэл и смотрят на меня с виноватыми лицами. Я не знаю, что сказать кому-либо из них. В конце концов Джексон и Сэл всё же попытались помочь нам, в последний момент перейдя на нашу сторону. Интересно, кто-нибудь это заметил?

Но Нокс…

Он пытался нас остановить.

Пытался меня убить.

И ранил Рука.

А потом гнался за нами до самой границы города.

Если бы он нас догнал — что тогда? Отдал бы меня Гасителям? Или прикончил бы сам?

Я стискиваю края подноса, а Рук кладёт ладонь мне на поясницу. — Тебе не обязательно с ним разговаривать.

— Такое чувство, что я должна что-то сказать.

— Если хочешь — скажи. Но ты ему ничего не должна.

Решение принимают за меня: Нокс встаёт из-за стола, и ясно, что у него есть что сказать. Рук остаётся рядом, пока Нокс пытается подойти с привычной развязностью, несмотря на заметную хромоту.

— Поэт, — говорит он, а затем быстро смотрит на Рука. — Слышал, ты вернулась после своей маленькой попытки побега.

Всё моё тело каменеет от напряжения. — А я слышала, ты всё ещё жив.

— Не благодаря твоему бойфренду.

— Ты гнался за нами, — отвечаю я. — Тебя никто не заставлял им помогать.

— И позволить Хранителю разгуливать на свободе? — рычит он. — Мой долг перед Щитом.

Я качаю головой. — Я не Хранитель. Я только что прошла целый суд, где доказали мою невиновность.

Нокс разводит руками, будто ничего не может поделать. — И откуда, по-твоему, я должен был это знать?

— Ты знаешь меня всю жизнь. Мог бы мне поверить. Встать на мою сторону.

Я поклялась больше никогда из-за него не плакать. Нокс больше не будет причиной ни одной моей слезы.

Он смотрит на меня, медленно оглядывает с ног до головы и презрительно фыркает. — Ты не стоила такого риска.

После этого разворачивается и уходит, оставляя меня дрожать. От ярости. От стыда. От воспоминаний о том, сколько боли он мне причинил… и сколько раз я позволяла ему это делать безнаказанно.

— Пойдём сядем, — тихо говорит Рук. — Не обращай на него внимания.

Мы пересекаем зал и присоединяемся к Домино и Джорни. Я с грохотом ставлю поднос и несколько секунд смотрю на него, пока остальные молча ждут, когда я возьму себя в руки. Домино протягивает ладонь через стол. Я поднимаю глаза и встречаю её добрый взгляд. Он вытаскивает меня из этой воронки и напоминает, где я нахожусь и что то, как Нокс со мной обращался, не было моей виной.

Я беру вилку и набрасываюсь