Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

— Модель «Орлан-4», — выдохнул он, благоговейно касаясь медного крыла дрожащими пальцами. — Гироскопическая стабилизация. Маго-сенсоры последнего поколения... Боги, это... это очень дорого, миледи. Стоит как целая деревня. — Отлично, — я потерла руки, видя, что контакт налажен (хотя бы односторонний). — Мы стали богаче на одну деревню. Нико, вопрос: эта штука передает сигнал? — Сейчас нет. — Нико надел очки и заглянул птице в... хм, под хвост. — Антенна повреждена при падении. Но запись внутри осталась. — Вскрывай. Мне нужно знать, что он успел снять. И кто его послал.

Яра стояла рядом, скрестив руки на груди, и наблюдала, как Нико и Ян ковыряются в птичьих внутренностях.

— Странные вы люди, — сказала она философски. — Охотитесь на железных птиц, потрошите их отвертками, ищете внутри картинки... А суп из неё сварить нельзя. Бесполезная дичь. — Зато эта дичь не гадит на головы, — парировала я. — Ян, что там?

Щелк. Грудная пластина сокола откинулась. Внутри, в сплетении пружин и шестеренок, лежал маленький, светящийся синим кристалл. Флешка. Магическая карта памяти. Нико осторожно извлек его пинцетом. — Здесь маршрут, — сказал он. — И точка старта. — Куда она ведет? — я наклонилась над столом. Нико вставил кристалл в какой-то свой прибор (выглядящий как коробка с линзой). На стену спроецировалась мутная карта. Красная линия шла от нашего замка на северо-запад. В горы. И обрывалась у точки, помеченной символом реторты

— Старая Шахта, — узнал Ян. — Это в дне пути отсюда. Заброшенный рудник. — Теперь он не заброшенный, — мрачно сказала я. — Там сидит оператор.

Я посмотрела на карту.

— Они не просто наблюдают. Они готовят плацдарм. Яра подошла к карте. Ткнула пальцем в красную точку. — Я знаю это место. Там пещеры. Глубокие. Удобно прятаться. Она повернулась ко мне. Глаза её горели недобрым огнем. — Хозяйка. Мы сбили их птицу. Они поймут, что мы их видим. — Поймут. — Тогда нам надо бить первыми. Пока они думают, что птица просто сломалась от ветра.

Я посмотрела на разобранного сокола. На карту. На свою маленькую армию: химика-раба, стеклодува и дикарку с ножом. — Виктора нет, — сказала я тихо. — У нас нет армии для штурма. — У нас есть яд, — тихо сказал Нико. — Если мы закинем нейтрализатор в шахту вентиляции... они уснут. — У нас есть Яра, которая может пролезть в любую дыру, — добавила телохранительница. — И у нас есть я, которая умеет планировать безумные операции, — закончила я.

Я барабанила пальцами по столу. Риск был чудовищный. Но сидеть и ждать, пока из шахты вылезут «Псы» или выйдет армия зомби под газом... было еще хуже.

— Нико, — сказала я. — Ты можешь перепрограммировать эту птицу? — Что? — он удивился. — Сделать так, чтобы она полетела обратно. И принесла им подарок. Я улыбнулась. — Не яд. Что-то повеселее. Например, «Слезогонку». Или дымовую шашку. Что-то, что выкурит их наружу, прямо под стрелы наших дозоров.

Нико почесал зеленый затылок. — Механика цела... Если Ян выправит крыло... Я могу заменить директиву. Она вернется на базу как миленькая. С грузом. — Отлично. Я хлопнула в ладоши. — Операция «Троянский Сокол» начинается. Ян, паяльник! Яра, иди на кухню, возьми у Доры самый жгучий перец. Мы устроим им «Горячий привет» от Леди Сторм.

Вечер закончился тем, что мы сидели в кабинете, пили чай (Яра пила эль) и смотрели на отремонтированного сокола, который теперь выглядел немного контуженным (одно крыло было прикручено проволокой), но вполне боеспособным. — А он железные яйца не несет? — вдруг спросила Яра, глядя на птицу. Мы с Яном переглянулись и расхохотались. Нервное напряжение отпустило. Мы сбили НЛО шваброй и веревкой. Мы крутые. Замок погрузился в сон. Ян и Нико остались в лаборатории (Нико клялся, что ему не нужно спать, пока он не перепаяет плату управления, а Ян просто боялся оставлять его одного с паяльником).

Я поднялась в спальню. Ноги гудели. Плечи ныли от напряжения во время «работы маяком». В комнате было тепло. Камин прогорел до углей, отбрасывая рубиновое свечение на ковер. Яра вошла следом за мной. Беззвучно, как тень. Она обошла комнату, проверила ставни, заглянула под кровать (старая привычка или паранойя — я не спрашивала). — Чисто, — констатировала она. Потом бросила свой плащ на пол у двери, положила рядом обнаженный кинжал и села, скрестив ноги. — Ты будешь спать там? — спросила я, расплетая косу. — В соседней комнате есть кровать. — Сегодня я сплю у порога, — отрезала она. — Если кто войдет — споткнется об меня. И умрет. Спи, Хозяйка.

Я не стала спорить. С дикими зверями и телохранителями не спорят. Я забралась в большую, холодную без Виктора постель. Положила под подушку деревянный меч «Победитель Драконов». Глупо, по-детски, но его грубая рукоять давала мне странное чувство связи с мужем. Словно он, маленький и храбрый, охранял мой сон.

— Яра? — шепнула я в темноту. — М? — Спасибо за птицу. Ты была крутой. В темноте раздался тихий смешок. — Спи. Завтра отправим твой «подарок». Пусть подавятся.

Я закрыла глаза. За окном шумел ветер, но внутри было тихо. Впервые за долгое время я засыпала не с тревогой менеджера, у которого горят сроки, а с тяжелым спокойствием командира, у которого периметр под охраной, а оружие заряжено.

Снились мне не кошмары. Снился Виктор, который строил мост из овсяной каши, и Мурз, который летал на механических крыльях и каркал. Нормальные сны кризис-менеджера.

Утром в дверь спальни поскреблись. Яра, которая, казалось, и не спала вовсе, уже стояла у двери с кинжалом. — Кто? — рыкнула она. — Это я, Нико, — раздался виноватый голос из коридора. — Птица готова.

Мы спустились в лабораторию в халатах (я — в шелковом, Яра — в наспех накинутом плаще). На столе стоял «Орлан-4».

Выглядел он жутковато. Одно крыло блестело новой медной заплатой, глаз-объектив горел недобрым красным светом. К брюху птицв просмоленной лентой ткани была примотана пузатая колба. — Что внутри? — спросила я. — «Слезы Дракона», — гордо сообщил Нико. — Смесь красного перца, серы и вытяжки из болотной жабы. При ударе колба разбивается, смесь испаряется. Радиус поражения — десять метров. Все, кто вдохнет, будут плакать, чихать и слепнуть полчаса. — Не смертельно? — уточнила я. — Нет. Но воевать они точно не смогут. И думать тоже. — Идеально.

Мы вышли на балкон башни. Утро было туманным. Отличное прикрытие для запуска. Нико поставил птицу на