Вторая семья генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— В город.

Пауза. Намеренная. Жестокая.

— Купить обручальное кольцо.

Ещё пауза. Я слышала, как Донна втянула воздух — резко, коротко, как от удара. Я отвернулась к двери.

— Для той, которая за мной ухаживала. Пока я был… беспомощен.

Слово «беспомощен» прозвучало как вызов. Как ключ, который он вставил в замок и медленно повернул.

Я медленно обернулась.

Не потому что не выдержала. Не потому что хотела увидеть его реакцию.

Потому что пришло время.

Время снять маску молчания. Хотя бы на мгновение.

Мой взгляд встретился с его.

В его глазах — не гнев. Не подозрение. Нет. Там было что-то другое. Что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

Внимание.

Настоящее. Острое. Хищное.

Глава 81. Дракон

Тяжесть в висках пульсировала в такт ударам сердца — медленным, густым, драконьим. Я лежал, не шевелясь, позволяя телу восстанавливаться, но разум уже рвался в бой, острый, как клинок.

Воздух в комнате был густым, приторным: сладкие духи Донны, лекарственные травы, и под всем этим — тонкая, едва уловимая нить. Холодный аромат утреннего мороза и терпкой горечи. Ноэлии.

Мой взгляд, тяжёлый от слабости, скользнул по её руке.

Там, где должен был сверкать холодный металл обручального кольца — символ сделки, которую мы оба заключили без любви, — белел скомканный платок. Ткань была безупречно белой, но по краю, там, где пальцы сжимали её слишком сильно, проступало алое. Не яркое, не кричащее, а глубокое, тихое, как запёкшаяся рана. Моё внимание зацепилось за это пятно, как коготь за шёлк.

— Кто ездил за зельями? — голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Я не сводил глаз с платка.

— Я, ваша милость! — дворецкий засуетился у порога, его голос звенел фальшивой бодростью. — Ох и цены нынче, вы себе не представляете! За простой отвар шиповника просят как за эликсир молодости…

Я не слушал.

Мои чувства, обострённые болью и драконьей сущностью, работали странно.

Слух вычленял дрожь в голосе Донны, когда она гладила мою ладонь — легко, привычно, но пальцы её были чуть холоднее обычного.

Обоняние впивалось в воздух, раскладывая его на слои: её сладкие духи, запах старого пергамента от книг, пыль, и снова — тот самый, едва уловимый шлейф. Ноэлия. Она была здесь. Совсем недавно.

Донна наклонилась ближе, её волосы коснулись моей щеки.

— Астор, милый, не напрягайся. Тебе нужен покой.

Её прикосновения были знакомы, ожидаемы.

Но сейчас они казались… чужими. Слишком правильными. Слишком своевременными. Я вспомнил, как всего час назад, сквозь пелену боли, мне почудилось лёгкое прикосновение к ране — нежное, почти невесомое, и запах, от которого внутри что-то ёкнуло. Не сладкий, не убаюкивающий, а живой. Горьковатый, как полынь после дождя.

— Донна, — произнёс я, и мой голос прозвучал тише, но от этого ещё более весомо. — Повязка давит. Можешь поправить?

Я протянул руку к столику, где аккуратно, почти хирургически точно, лежали бинты. Они пахли лавандой и чем-то ещё. Чем-то, что заставило дракона внутри меня настороженно приподнять голову. Я поднёс свёрток к лицу, сделал глубокий, медленный вдох.

Не Донна.

Никогда в жизни её духи не пахли так — с ноткой холодной стали, дымка и той самой горьковатой травы, похожей на ту, что растёт только на северных склонах. Это был её запах. Ноэлии.

Она касалась этих бинтов. Она была в этой комнате.

Мой взгляд медленно, намеренно поднялся на неё. Ноэлия стояла молча, но я видел, как напряглась её спина, как чуть дрогнули плечи. Она слышала. Она чувствовала мой взгляд, как чувствуют прикосновение клинка к коже.

— Не надо, — прошептала Донна, и её пальцы на моей руке сжались чуть сильнее. — Пусть пока побудет. Так… так нужно для заживления.

Тонкий, едва уловимый страх в её голосе, слишком быстрая смена темы. Дракон внутри зарычал, тихо, глубоко, и по венам разлилось знакомое тепло — процесс регенерации запустился, клетки затягивали рану с жадной, почти болезненной скоростью. К вечеру от шрама останется лишь бледная память. Но сейчас эта слабость была мне на руку. Слабость обостряет чувства.

— Хватит, — я откинул покрывало, и прохладный воздух комнаты коснулся кожи, заставив мышцы напрячься. — Карету.

— Ваша милость, вам ещё рано! — дворецкий всплеснул руками.

— Дорогой, — Донна попыталась удержать меня за руку, но я уже поднимался, опираясь на край кровати. Мир качнулся на секунду, но я удержал равновесие. Дракон внутри расправил крылья, и сила, тёмная, первобытная, потекла по жилам. — Ты куда? Полежи, отдохни.

Я обернулся. Взгляд мой, я это чувствовал, был тяжёлым, как взгляд хищника, выследившего добычу.

Я смотрел на Донну, на её идеально уложенные волосы, на безупречный макияж, за которым так удобно прятать правду.

Потом — на Ноэлию. Одна из этих женщин выглядела так, словно действительно сидела возле постели. А вторая…

— Хотел слетать в город, — произнёс я медленно, позволяя усмешке тронуть губы — не весёлой, нет, а острой, как лезвие. — Купить обручальное кольцо. Для той, которая за мной ухаживала. Пока я был… беспомощен.

Тишина в комнате стала осязаемой, густой, как мёд.

Я видел, как Донна побледнела, как дрогнули её губы, но она не произнесла ни слова. Она едва не расцвела от счастья. А Ноэлия… Ноэлия медленно обернулась.

Её глаза встретились с моими. В них не было ни страха, ни вызова. Там была усталость. Глубокая, всепоглощающая усталость человека, который слишком долго держал удар. И ещё что-то. Что-то, что заставило дракона внутри меня замереть, прислушаться. Тихий, едва слышный отзвук боли. Не физической. Той, что живёт в душе.

Глава 82. Дракон

Дорога до столицы стёрлась в памяти, оставив после себя лишь монотонный стук колёс по брусчатке и привкус пепла на языке.

Лавка старого Эриана пахла кислотой, расплавленным серебром и въевшейся в дерево пылью. Когда я переступил порог, латунный колокольчик звякнул слишком резко, словно испугавшись моей тени. Ювелир оторвался от лупы. Его глаза, мутные от катаракты и многолетнего напряжения, расширились. Он узнал меня не по лицу. По тому, как воздух вокруг меня сгустился, пропитавшись озоном и статикой. По тому, как пол под сапогами казался чуть теплее.

— Господин генерал… — он вытер руки о замасленный фартук, голос дрогнул. — Честь для меня. Я рад, что вы поправились! Одна женщина приходила ко мне за деньгами… Неужели у вас всё так…

— С деньгами уже всё в порядке, — отрезал я. Голос прозвучал хрипло, сипло от недосыпа и пересохшего горла. — Вы говорите, приходила женщина…

Я не закончил.