Кровь зимы - Екатерина Насута

— Как живём? Как и все. Разве там, где ты была, не существовало правил? — уточнила княгиня.

— Существовали, — подумав, вынуждена была признать Кая. — Много.

— И они помогали понимать, что и как делать, чтобы выжить?

— Да.

— Здесь то же самое. Правила другие, но они существуют. О них нет ни слова в Правде, но именно они, а не закон, во многом управляют обществом… — двигалась она легко, и вроде бы спокойно, но Кая с трудом успевала за княгиней.

Дверь.

Но не та, в которую они вошли. Другая. Эта скрывается меж шкафов, заставленных книгами плотно. И главное, книги кажутся одинаковыми, будто нарочно подобранными по толщине и цвету. А может, и вправду подобранными. Кто их тут читает?

Дверь отворяется беззвучно. За ней — коридор.

И снова дверь. Дом огромен, но почему-то кажется мертвым. Коридор темен и пуст, и заканчивается очередной дверью. Но эта выглядит иной. Темная, почти черная, будто опаленная. Низкая. И выдается в проход. Она отворяется с тягучим недовольным скрипом, а изнутри пахнет… зимой?

— Впрочем, даже соблюдение всех этих правил, что само по себе невозможно, не гарантирует, что ты выживешь… — княгиня останавливается в проходе, рука её лежит на двери, точно Велислава Изяславовна хочет эту вот дверь закрыть. Но нет, она делает вдох и, собравшись с силами, и шагает вперед.

— Хватит, — говорить в спину некрасиво, но в самом деле надоело.

— Что? — княгиня обернулась.

— Хватит говорить, что я не выживу.

— Вероятность высока.

— Вы меня убьете?

— Я? — княгиня подобрала юбки. За дверью обнаружилась лестница, причем тоже странная, с высокими каменными ступенями, которые слабо светились. И другого света здесь не было. А в этом только и видно, что лестница загибается спиралью. — Зачем мне это?

— Чтобы получить Бастион. Чтобы Волковы стали боярами. Чтоб…

— Старый извращенец рассказал? Или тот мальчишка? Забавный… воин… кстати, Перуновы дети относительно безопасны. В том смысле, что сила им дана большая, и в схватке лицом к лицу их сложно одолеть, но… они прямолинейны. Скажем так. А еще весьма вспыльчивы… более того, порой впадают в боевое безумие, когда утрачивают контроль над собственным даром. Обычно это заканчивается смертью воина, но вместе с ним погибают и те, кому случилось оказаться рядом. Так что аккуратней.

— Постараюсь.

— Постарайся. Что до бастиона… сам по себе, без силы рода и покровителя, он ничего не значит, — княгиня, с удивительной для ее лет бодростью, шагала по ступеням. А ступени были крутоваты. И вообще… Кая уже задыхаться начала. Куда они карабкаются? Зачем?

Велислава Изяславовна остановилась ненадолго, обернулась и, чуть поморщившись, произнесла:

— Да, и тренировки… тренировки обязательны. Слабости тебе не простят, а ты слаба в том числе физически. Так вот, без силы, Бастион — это приговор. Сила крови питает стены. Без нее, — княгиня погладила камень, — это просто гранит. А гранит не защищает от тварей. Напротив, они видят, что свет его гаснет. И для них это фактически приглашение. Они же никогда не отказываются от подобных приглашений.

На камне от прикосновений княгини оставались следы, словно шрамы.

— Род же, которому выпала честь владеть Бастионом, не имеет права уйти. Об этом тебе не сказали?

— Нет.

— Как и о многом другом… видишь ли, именно поэтому я, безусловно, заинтересована в возвышении Волковых, ибо это мой род и род моего сына. Но не ценой его жизни.

— Вы поэтому женили моего отца после смерти?

— Поэтому. И за эту возможность мне пришлось заплатить Храму. Как и за подбор невесты. И взяли они не золотом. Пятерых одаренных девок пришлось отдать взамен одной-единственной. Но мне гарантировали, что девица идеально подходит. Что она здорова, одарена и что собственной ее силы хватит, чтобы удержать и поддержать искру дара Скопиных. А в итоге? Двое детей и оба пустышки… а те, кто с даром, не прожили и дня! И Храм лишь разводит руками, мол, такое случается… они сделали всё, что от них зависело. Но, верно, боги против… а потом появляешься ты.

— Подозреваете?

— Как и ты меня. И не только меня. Это, к слову, нормально. Это даже хорошо. Хоть чему-то тебя не придётся учить. Мы почти пришли.

Княгиня остановилась, то ли позволяя Кае отдышаться, то ли сама все же притомилась.

В Трущобах редко доживают до тридцати.

А сорок — и вовсе… сколько ей?

Сын её взрослый.

Внук вот тоже взрослый. А она не ушла, держится, стоит, разглядывает Каю с интересом.

— Эта лестница… — Кая задрала голову. Теперь, когда глаза привыкли к темноте, она могла разглядеть странное место получше. Впрочем, кроме лестницы смотреть было не на что. Ступени спиралью уходили вверх.

И вниз.

Они жались к краю башни, а в пустоте, опять же снизу вверх или сверху вниз, тянулись тугие струны.

Княгиня тоже задрала голову.

— Красиво, правда?

— Пожалуй, — согласилась Кая.

Свечение растекалось по камням лужами и лужицами, заполняло тонкие трещинки, складываясь узорами, порой поднималось на стены и даже расцветало причудливыми цветами.

— Как тебе здесь?

— Здесь?

— В данный момент. На лестнице, — княгиня осторожно коснулась стены. — Меня это место пугало… в доме моего первого мужа все было много проще. Волковы не из бояр, поэтому и порядки у них другие. Хотя домашних тоже представляли алтарю. Алтарь соединяет кровь, что увеличивает шанс детей родиться с правильным даром.

Её пальцы продолжали рисовать по камню, создавая престранный узор, в котором Кае хотелось увидеть смысл, но она понимала, что смысла нет.

— Но тот алтарь… другое. Совсем другое. Это как в храме. Статуи, обряды, приглашенный жрец… и ничего-то кроме. А здесь такое ощущение, что… что на тебя смотрят. Оценивают. И принимают решение. Я алтарю Скопиных не понравилась. Думаю, камень уже понял, что наша кровь не способна соединиться, хотя храм утверждал иное…

— Снова храм?

— Ты умная девочка… именно. Но брак был заключен. И благословение получено… хотя благословение — это вовсе не гарантия счастливого замужества, как и появления детей… и лучше узнать сейчас. Куда более надежный способ — проверить кровь претендента на алтаре рода. Не знаю, почему мой муж этого не сделал.

— Вы не спрашивали?

— Я не имела права