Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская
— Прислал, как обычно, с запасцем. Сказал, что под школу специально большой парник отвел с торфяным отоплением. Еще просил передать, что попробовал по вашему совету на торфе зелень растить — и получилось хорошо, и на хлопке тоже. Теперь у него траву эту Елисеев сам берет.
— Мяту прислал? Много?
— Две корзины!
— Мятную воду делайте с лимоном. И всем пить, чтобы не болеть!
Кухарка закивала.
Поначалу она просто радовалась найденному месту и считала Александру слегка блаженной — надо же, директриса, барыня, а сама на кухню заходит, котелки проверяет и рецепты записывает, и еду велит готовить вроде бы и простую, а дети на этой еде растут и крепнут!
Потихоньку кухарка так прониклась авторитетом Саши, что даже стала записывать рецепты и продавать их соседским кухаркам, а вернее, их хозяевам. И не столько рецепты, сколько меню, на котором дети растут как опара.
Густые супы, много холодца и желе, обязательно творог и яйца и много-много зелени! А ведь барышни все тонкие и звонкие, но шустрые и румяные, как яблочки наливные! Не то что те несчастные, что угодили в Смольный!
Глава 40
К обеду Медведев вернулся в гостиную и решительно выставил из нее слишком романтически настроенного учителя чистописания:
— Моей супруге пора пообедать, сударь! Она все еще не совсем здорова, и ей важно вовремя подкрепить силы. Да и вам пора обедать, уже прозвучал сигнал!
Учитель откланялся, хоть и неохотно, а Саша от души поблагодарила мужа, при этом осторожно к нему присматриваясь — ей показалось, или он смотрел на нее иначе? Без нотки трепетной нежности, зато с ощущением некой мучительной мрачности в глазах.
— Позвать Матрену? — спросил полковник, хмуро разглядывая стопки бумаг и бледную, с лихорадочно блестящими глазами Александру.
— Она сейчас придет, — слабо улыбнулась в ответ девушка, продолжая ощущать не то чтобы отстраненность, но некую настороженность. — Я отправила ее на кухню, за подносом. Вы же не против поесть со мной, Ефим Александрович?
— С удовольствием с вами отобедаю! — заверил ее мужчина. — А пока позвольте мне удалиться, должно переодеться к трапезе!
Медведев откланялся, хотя одет был как всегда безупречно. Саша на миг застыла в недоумении, а потом поняла, что так полковник деликатно дал ей возможность привести себя в порядок, и немедля воспользовалась моментом.
Зеркало ее не обрадовало, но и не разочаровало.
Волосы слегка растрепались, кожа блестела и лоснилась, ранки от пустул выглядели как положено заживающим ранкам. В остальном же вид Александра имела обычный — строгое платье с галстучком под горлом, привычная прическа, брошь-камея. Учительница, и только.
Что делать, Саша знала — кусочек полотна, пропитанный отваром череды, отлично снимал воспаление и раздражение, плюс на туалетном столике нашлись баночка с кольдкремом и пудреница с натуральной рисовой пудрой.
Рисовый крахмал, чуть подтонированный жженной умброй и кармином, отлично подсушивал ранки. Вот только все это следовало применять на чистую кожу!
К счастью, вскоре пришла Матрена и, оставив на столе судки и накрытые крышками блюда, помогла Саше освежиться, сменить повлажневшее от пота белье и платье.
— Сюда брошку надо, мадемуазель! Ой, мадам! И на голову обязательно чепчик или наколку!
Вот тут Александра растерялась. Как-то она забыла, что в этом времени даже самые знатные замужние дамы носили чепцы, обозначая свой замужний статус!
— Матрена! У меня же нет чепца! Я же не собиралась замуж! Думала, к весне господин Медведев передумает!
— А он не передумал! — довольным тоном сказала горничная и предложила подколоть шпильками вместо чепчика кружевной шарфик — получилось что-то среднее между чепцом и тюрбаном. Выглядела Александра для себя непривычно, но пришлось смириться.
— Сегодня и так сойдет, — вздохнула девушка, разглядывая себя в зеркало, — Ефим Александрович и сам еще не привык, что мы женаты, да и комнат я не покидаю. А завтра как быть? Карантин еще недели две протянется, до портнихи не добраться!
— Так простой чепчик и я вам сшить могу, — пожала плечами Матрена. Александра не слишком ее загружала, так что горничная часто помогала кастелянше, — а если что посложнее надо, так Генриетта Карловна себе чепцы шьет, как от французской модистки!
— Придется ее попросить… После обеда отнесешь ей записочку, думаю, она не откажет.
— Отнесу, чего ж не отнести. Прикажете обед подавать?
— Подавай, сейчас господин Медведев придет, — ответила задумчиво Саша, взглянув на часы. Служанка тотчас убежала и вернулась со вторым подносом, а после принялась накрывать на стол, чуть не напевая, расставлять тарелки и раскладывать приборы на тонкой полотняной салфетке с вышитым белым краем.
Ефим Александрович прибыл точно в срок.
Деликатно стукнул в дверь, Матрена ему открыла, и он вошел… в самом простом и скромном вицмундире, который рекомендован был офицерам для поездок по штатским делам. Хотя еще полчаса назад был облачен в повседневный мундир Особого отдела, украшенный аксельбантом и наградами.
Саша поняла, что Медведев снова проявил деликатность. Поспешная свадьба лишила ее возможности приготовить приданое — в том числе платья, положенные замужней женщине: более яркие, с щедрой отделкой. Ее обычное рабочее платье серого цвета красиво оттеняло ее волосы и глаза, но выглядело излишне скромно на фоне черного мундира с золотым шитьем. Теперь же супруги были равны — вицмундир шился из серого сукна и украшался только скромными лычками.
Они сели за стол, и Александра попросила у мужа разрешения отпустить прислугу. Им нужно было о многом поговорить, а Матрена, хоть и толковая горничная, могла на кухне разболтать лишнего.
Медведев только кивнул, и служанка тотчас ушла.
С некоторой неловкостью Саша сняла крышку с супницы и разлила по тарелкам густой куриный суп с вареным яйцом и зеленью. К супу полагались пирожки с потрохами и тонкие лепешки, похожие на лаваш, начиненные творогом и зеленью.
Эту закуску Александра сделала модной, сначала научив кухарку выпекать лаваш, а потом складывать его конвертиком и обжаривать, слегка обмакнув во взбитое яйцо.
Почему-то в столице это блюдо назвали на французский манер tartine pour l’école — то есть «школьный бутерброд», и его очень полюбили чиновники и офицеры, быстро освоив нехитрую науку заворачивать в лепешку любую начинку.
Один из купцов, отведав угощение