Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

— Гипертрофия желудочка? — Мы видели такое постоянно в случаях болезней сердца и высокого кровяного давления, но почти никогда у кого-то настолько молодого. И уж точно не до такой степени, когда в самом желудочке практически вообще не оставалось свободного места.

— Думаю, мы можем выразиться точнее, — сказал он. — Кардиомегалия, молодой возраст, признаки отека легких, асимметричная гипертрофия межжелудочковой перегородки и желудочка. — Он провел зондом по перегородке на поперечном срезе. — Видишь?

Я не просто видела, я на самом деле понимала абсолютно всё, что он говорил. Ничего себе! Конечно, помогало то, что я была почти уверена: мы уже видели такое однажды на аутопсии…

Ох, черт. Мы уже видели это раньше, и теперь я поняла, почему эта женщина показалась мне знакомой. Она была одной из актрис массовки — зомби-чирлидершей — в фильме, который снимали в наших краях прошлым летом: «Зомби-апокалипсис в старшей школе!!» Еще одна девушка из массовки, Бренда Барнс, умерла ровно от такого же диагноза.

— У нас был подобный случай несколько месяцев назад, — произнесла я сквозь внезапный холод, сковавший мне горло.

— Гипертрофическая кардиомиопатия, — сказал он, и его лицо стало серьезным. — Два случая за короткий промежуток времени, и этот точно так же сбивает с толку, как и первый.

Эхокардиограмма, сделанная за несколько месяцев до смерти Бренды Барнс, не показывала никаких признаков болезни сердца, и тем не менее она все равно от нее умерла. После довольно долгих и тщетных попыток разгадать эту шараду доктор Леблан в конце концов решил, что либо произошла путаница в медицинских картах, либо была допущена ошибка при проведении ЭхоКГ.

К несчастью, у меня была другая теория. Несколько месяцев назад корпорация «Сабертон» вовсю проводила эксперименты по созданию псевдо-зомби. Им нужна была большая группа подопытных, и массовка фильма подошла под эти цели идеально. Грим скрывал побочные эффекты, а поведенческие заскоки списывали на то, что они играют, ну, зомби. И, разумеется, никто из массовки не знал, что они стали частью неэтичного, ужасного и абсолютно зловещего эксперимента по тестированию фальшивых мозгов и неизвестно чего еще.

Но, может, Сара Линн была исключением и болезнь сердца у нее уже была? От мысли, что спустя месяца из-за этих проделок «Сабертона» продолжат умирать люди, у меня внутри всё переворачивалось.

— В ее карте есть что-нибудь об этом? — спросила я, цепляясь за слабую надежду.

— Ничего ни о каких проблемах с сердцем во всех ее медицинских записях, — сказал он, разбивая мои надежды в пух и прах и втаптывая их в землю. — А записей у нее много. Лимфома… и два месяца назад у нее наступила ремиссия. — Он испустил вздох.

— Она променяла рак на смертельную болезнь сердца? — Мне не нравилось направление моих мыслей, но я не могла поделиться ими с доктором Лебланом.

— Это действительно выглядит как в высшей степени трагический поворот судьбы, — сказал он. — Возможно, какой-то аспект ее лечения поспособствовал развитию болезни сердца. Но я все тщательно перепроверю, особенно учитывая сходство с предыдущим случаем.

А что, если он обнаружит, что обе они снимались в массовке того фильма? Эта мысль нехило так меня встревожила. Сообщит ли он об этой связи властям? Начнут ли те, в свою очередь, копать под «Сабертон» и их исследования зомби? Как бы сильно я ни ненавидела мысль о том, что виновникам из «Сабертона» сойдут с рук убийства, меньше всего зомби-сообществу сейчас было нужно, чтобы посторонние совали нос в их дела.

Он взял скальпель и аккуратно разрезал сердце на части, пока я была занята зашиванием разреза. Как бы сильно я ни любила доктора Леблана, единственное, чего мне сейчас хотелось — это свалить отсюда подальше, чтобы переварить всё это дерьмо.