Греческое искушение - Тина Фолсом

Он не смог сдержать улыбку на лице, услышав ее испуганный крик.

— Вот блин, милая. Сейчас все исправлю.

Он схватил со стала салфетку и начал медленно и тщательно вытирать, особое внимание уделяя пятну на ее груди.

Пенни вскрикнула, когда на ее грудь пролился холодный кофе, а щеки горели от смущения. Этот восхитительный мужчина касался ее сисек! Пытался стереть жидкость, да. Но он все еще трогал ее сиськи Ее соски не просто стояли по стойке смирно, они отдавали честь при каждом болезненном прикосновении.

Ее пронзило желание, от чего у нее ослабли колени и она изнывала от похоти. Пенни судорожно вздохнула и попыталась быстро отступить, но наткнулась на стул позади и чуть было его не опрокинула.

— Мне правда жаль, — сказал он, снова потянувшись к ней.

Еще минута, и она шагнет вперед, сорвет с себя блузку и будет умолять его сделать это снова, но в этот раз без материала, мешающего ему. Пенни поправила стул и быстро посмотрела на него.

— Все хорошо. Правда. Я сама. — Она потянулась за полотенцем, которое положила до этого на стол и прижала его к к груди, таким образом прикрывая соски, которые были видны сквозь тонкую шелковую ткань. Так ей хоть немного стало удобнее.

— Позвольте мне, по крайней мере, оплатить химчистку, — предложил он, все еще глядя на ее грудь.

Ее щеки горели, но лицо пылало еще сильнее.

— Все в порядке. Ручная стирка. Никаких проблем. Правда, — бормотала она, но если честно, ей хотелось снова почувствовать на себе его руки.

Местечко между ног практически умоляло его взять ее.

— Я Гермес, — произнес он, протягивая руку, которая несколько секунд назад разожгла в ней огонь.

А он даже не пытался. Или пытался? С губ сорвался низкий стон. Его нежный взгляд встретился с ее, и ее мозг едва ли мог переварить, что он говорит. А потом его слова словно вернулись к ней, и ее шестеренки в голове начали вращаться.

— Гермес? — выпалила она. — Как греческий бог Гермес?

От удивления ее голос прозвучал пискляво. Его назвали в честь Гермеса? Бога ее мечты? Сколько раз она любовалась статуей Гермеса, его аристократическим носом, сильной челюстью и соблазнительными губами, высеченными из алебастрового мрамора? Сколько раз она желала, чтобы он ожил для нее?

Он пожал плечами, улыбаясь ей, от чего ее сердце чуть не остановилось. Она прижала кулак к груди.

— Единственный и неповторимый, — сказал он, подходя к ней.

У нее сперло дыхание.

Черт, здесь становилось все жарче. Вивиан перестаралась с камином.

— Моя мама — небольшой романтик, — произнес он, и от его низкого тембра ее кожа покрылась мурашками.

— О да, — не сдержала она слов.

Зачем давать ребенку имя, за которое, скорее всего, его будут дразнить? Где был его отец, когда мать выбирала ему имя?

— Пришлось не сладко. Как на счет того, чтобы позволить мне пригласить тебя на ужин, чтобы загладить мою неуклюжесть?

— Ужин? — повторила она за ним, чувствуя себя попугаем, который может только повторять слова.

За его плечами Вивиан кивала головой, призывая ее согласиться.

Сможет ли она поужинать с этим мужчиной? Два часа попыток завязать беседу, когда она не будет выглядеть полной идиоткой, в то же время желая, чтобы он сбил ее с ног и потащил к ближайшей кровати? Это последнее, что ей было нужно. Прямо сейчас она хотела сконцентрироваться на карьере и сохранить свою работу, закончив статью, которая поразит комитет на голосовании. А не встречаться с мужчиной, который определенно соблазнит ее снять штаны, лифчик и трусики.

— Э…

— Ну? Что скажешь? — настаивал он.

Так и было. Казалось, она не могла выдавить из своих пересохших губ ничего, кроме низких гортанных стонов. Из-за мистера Мечтательные Глазки у нее мозг отключился. Нет, он был отвлечением, в котором она не нуждалась. Не сейчас. Может быть, после того, как она спасет работу, получив должность. Определенно после…

Над головой прогремел гром, и тут же Гермес поднял глаза к потолку, на его лице отразилось раздражение. Затем, так же быстро, его взгляд снова вернулся к ней.

— Я не расслышал твоего имени.

— Пенелопа, — ответила она.

— Пенелопа, — повторил он, перекатывая ее имя на языке, как будто делая глоток крепкого красного вина.

— Пенни, — поправила она, все еще немного задыхаясь.

Что, вероятно, объясняло легкомысленность, которая заставляла ее чувствовать себя старшеклассницей, которую только что пригласил на свидание самый популярный парень в ее школе.

— Окажешь мне честь? Поужинаешь со мной?

«Нет уж, извини», — пыталась сказать она, но вместо этого согласно кивнула головой до того, как успела подобрать объяснение, почему она не может или не должна идти с ним. Почему это плохая идея. Потому что это была плохая идея. Ужасная идея.

— Прекрасно. Куда мне за тобой заехать?

— Сюда? — пропищала она, желая дать задний ход и просто сказать «нет», и покончить с этим, но тело ее не слушалось.

— Отлично. В восемь вечера?

Она снова кивнула. Что она делает? Она сошла с ума. Ей следовало сказать ему «нет». Что не может. Что занята. Что она должна помыть голову или переставить книги в алфавитном порядке.

Но в этот момент она наклонился вперед, его губы скользнули по ее щеке, от чего у нее дух перехватило, нервные окончания затрепетали, а горло сжалось от любых протестов, которые могли вырваться наружу.

Девушкам ведь нужно питаться?

— Был очень рад с тобой познакомиться, Пенелопа. Ta léme syntoma*, — тихо произнес он.

— Да, до скорого, — на автопилоте ответила Пенелопа, ее пальцы словно сами по себе коснулись щеки, где он ее поцеловал.

От ее ответа брови Гермеса поднялись, и тогда она поняла, что его последние слова были произнесены на древнегреческом. Внезапно он заинтересовал ее даже еще сильнее. Если это было вообще возможно.

Она проводила его взглядом и рухнула на ближайший стул.

— Что это было? — спросила Вивиан, спеша к ней.

— Я обомлела. Старая добрая Скарлетт О'Хара обомлела.

* * *

Гермес вошел в парящую мраморную комнату, едва взглянув на возвышающийся над ним купол, покрытый замысловатыми фресками и выгравированными золотыми завитушками. Вся комната, с ее полированным мрамором и высокими статуями, взятыми из различных храмов на протяжении веков, всегда была слишком кричащей на его вкус. Но ему очень нравилась прихожая с окнами во всю стену, выходящими на зеленый луг, усеянный древними дубами и разделенный струящимся ручьем голубой воды.

Гермес нашел Зевса в этой