Рыжий-бесстыжий - Наталья Александровна Буланова

— Не сдерживайся, — сказал я в ответ.

И замахнулся, но медведь увернулся и с рыком, наклонившись, протаранил плечом мой живот.

Я зажал его голову под мышкой и выпустил когти, без промедления всадил их в основание шеи и услышал дикий вой соперника.

Он распрямился, подняв меня на своем корпусе, но я не отпускал. С каждой секундой он становился все более безумным, потому что я доставлял ему невероятную боль. Его инстинкты кричали о смертельной опасности, ведь моя рука вот-вот обхватит позвонки.

Утробный рык отчаяния сотряс улицу. Люди, случайные очевидцы нашей схватки, даже не снимали — они бежали, чувствуя опасность. Когда дерутся два хищника, зевакам нет места.

Для меня не имел значения закон сверхов, что его нельзя убивать, а нужно тащить на суд. Он покусился на мою истинную, а значит, поплатится жизнью здесь и сейчас. Плевать на камеры. Плевать на заветы оборотней. Плевать на все. Бурый сам напросился.

От одной мысли, что Василиса могла никогда не выйти из машины, я сатанел. Кто он такой? Как он посмел? Урою! Закопаю живьем.

Второй рукой я нащупал нужные позвонки, чтобы он больше никогда не мог двигать ни руками, ни ногами, и сжал. Хруст не утолил мою жажду мести, как и ор медведя.

Он рухнул подо мной, уже не рыча, а гудя паровозом. Я потащил его в свой пикап, чтобы прокатить с ветерком. Закинул в кузов, даже не ощущая его веса на адреналине. Прыгнул в машину и рванул с места, чтобы навсегда найти надежное пристанище одному косолапому уроду.

Плевать на мораль. У него ее нет.

Жестко? Нет. Это он совершил невозможный поступок, когда боданул двух человеческих девушек к смертельному краю. В этот момент он стер себя из моей системы нормальных координат.

Лес встретил темнотой и звуками ночных хищников, которые тут же разбежались, когда почувствовали меня с добычей.

Я швырнул бурого на землю, достал лопату и посмотрел на придурка. Он мычал.

— Надейся, что успеешь регенерировать и выкопать себе путь наверх, — бросил я и стал копать.

Копал много, глубоко, широко. Пусть ему будет земля строительным бетоном!

Когда я закончил и засыпал косолапого, где-то вдалеке завыли волки, предупреждая стаю о сильном хищнике на их территории. А мне хотелось откопать бурого и еще раз выбить из него все дерьмо, что позволило ему поднять лапу на мою истинную.

Я не получил удовлетворения. Сел у будущих раскопок археологов и заскрежетал зубами. Мне мало. Мало. Мало.

Слишком легко отделается.

Я раскопал его руками, достал и подвесил за ноги к толстому суку над этой самой ямой, откуда я его только что достал. И теперь я стал ждать, глядя в его глаза, полные страха.

Он уже умер морально и воскрес.

— Б-б-больной, — тихо, заикаясь, сказал медведь.

— А ты не знал, ядрен батон? Я же сын самой безбашенной женщины в мире.

Я дождался, когда у бурого стали немного шевелиться руки, и кинул кинжал, перерезал веревку. Косолапый с ором шлепнулся в могилу. И я снова закопал его. И стал ждать.

Ну же, давай, зомбарь, вылезай. Я выжму из тебя все соки. Покажу, что такое покушение на любимую женщину сверха.

И когда из земли показалась рука, я ее пожал. Та тут же убралась. Медведь затих.

Чует, что смерть его на его могиле лежит. Нашел чьи-то мозги в земле, вставил в свою пустую черепушку, стал, наконец, думать.

По деревьям пробежала линия света. Кто-то ехал сюда на всей скорости.

И не один!

Одна, две, три, четыре машины.

Интересно. И кто там? Дружбаны бурого?

Отлично, я как раз хочу размяться, а то залежался.

Я узнал силуэт первой машины. На таком внедорожнике ездит глава бурых — Влад. Ну, ядрен батон, это не весело!

Кто там следом? Ну как я мог не узнать электрокар отца, главы лис? Да у нас тут сходка.

Еще две машины я не опознал, они остановились чуть поодаль, а главы подъехали впритык.

Первым из машины выскочил отец.

— Норм? — Он встал рядом со мной.

— Норм, — кратко ответил я.

Влад вылез следом и встал напротив, пожал руку и спросил одно:

— Зачем полез в открытую?

— Потому что мою истинную чуть не убили тоже у всех на глазах, ядрен батон. Если бы я не ожидал угрозы и не ехал следом, она сгорела бы заживо, запертая в куске металла.

Влад и отец отвели взгляды в сторону. У каждого была истинная, и они могли представить себя на моем месте.

— За разборку тебе ничего не будет. Гойя тронул твою истинную, ты вправе ответить тем же. Но за демонстрацию силы прилюдно всегда следует наказание. Ты мелькнул на камерах в клубной драке, теперь здесь. Мало того, что все кланы были на ушах из-за киношников и кошачьих, которые дали им шороху…

— Насколько я помню, бурые тоже не стали терпеть съемки у своего любимого бара «Берлога», — вставил несколько слов отец, не боясь перебить главу медведей.

— Макс, я не защищаю Гойю. Я примчался сюда по горячим следам, чтобы Арс не вляпался по полной. Международный союз оборотней рвет и мечет от наших постоянных залетов в сеть. Боюсь, что они могут сделать Арса козлом отпущения.

— Вперед, — сказал я.

Не боюсь. Я свою позицию отстою. И пусть мне хоть один сверх в лицо скажет, что он сделал бы по-другому, если бы на жизнь его истинной покусились. Ни одного оборотня не найдется, который бы тактично ждал в сторонке и бил врага только в слепых зонах камер наблюдения.

Влад вопросительно посмотрел на моего отца. Тот даже не моргнул.

— Вы не понимаете? Любой другой бы остался менее заметным, но не Арс. Ты слишком броский, громкий, шумный. Ты раньше снимал такие яркие ролики, что тебя полмира сверхов смотрело. Ты слишком узнаваем. И чует моя жопа, МСО наведет прицел на тебя.

— Пусть, — спокойно повторил я свою позицию.

Я не понимал, зачем они сюда приперлись. Ладно отец, он тревожился. Но Влад-то что? Этот бурый был изгнан из клана.

— Арс, я здесь, чтобы дать совет. Ты рос у нас на глазах, не хочу видеть тебя распятым, а все к этому и идет. Прислушаешься к моим словам или нет, дело твое. Сохрани жизнь Гойе. Это будет твоим козырем в случае разборок с МСО.

Я посмотрел на землю, под которой затаился бурый. Он еще продержится там некоторое время, но, если не дать ему вылезти, останется там на веки вечные.