Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули
Субботний день, рынок в самом разгаре. Облака сгущаются, но до того, как всем придётся искать укрытие, у нас есть ещё час или два.
Я резко вдыхаю и медленно выдыхаю, пытаясь сбросить тяжесть предстоящего. Я намеренно отдам себя Гасителям. Сделаю то, чего боялась каждый день с самого детства.
— Когда они тебя заметят — беги, — говорит Рук. Я вопросительно смотрю на него. — Так будет правдоподобнее.
— Ладно. — Я одёргиваю куртку и расправляю плечи. — Мне страшно.
— Знаю. Мне тоже.
— Мы ведь совсем свихнулись, да?
Рук прижимает меня к стене, заключая между своим телом и камнем. Затем наклоняется и целует. В этом поцелуе столько светлой надежды, что у меня перехватывает дыхание.
— За что? — спрашиваю, когда он отстраняется.
— Чтобы напомнить, что ждёт нас в конце. Если мы выживем и найдём лекарство, я хотел бы узнать, каково это. Ты и я. Вместе. Просто… жить.
Я киваю. — Я тоже этого хочу.
Он улыбается чуть набок. — Прежде чем мы выйдем туда, я хочу, чтобы ты знала: я влюбился в тебя, Поэт Грейвс. — Я не нахожу слов, но он избавляет меня от необходимости отвечать, прижимая палец к моим губам. — Пока ничего не говори. Я просто хотел, чтобы ты знала. Я совершенно этого не ожидал, но вот ты здесь. Смелая. Добрая. Сильная. И просто охрененно потрясающая.
Он снова целует меня. Я обвиваю руками его шею, он прижимает меня к себе. Мы целуемся, пока мне почти не перестаёт хватать воздуха. Тогда Рук отстраняется и прикасается лбом к моему. — Когда переживём всё, что нас ждёт, может быть, скажешь, что чувствуешь то же самое.
Затем он берёт меня за руку и ведёт к выходу из переулка.
Мы на мгновение останавливаемся, убеждаясь, что оба готовы, и потом… выходим на свет.
Глава 19
Сначала нас никто не замечает. Мы теряемся в толпе, безликие среди сотен лиц. Мы с Руком осторожно переглядываемся, пробираясь сквозь людей. Я высматриваю Гасителей, патрулирующих площадь. Генерал Сол уверяла, что они будут здесь: теперь они повсюду.
Я замечаю группу людей, идущих по кругу с плакатами. Толстыми чёрными буквами на них написано: «Прекратите охоту», «Спасите Хранителей».
— Что они делают? — спрашиваю Рука, когда он останавливается посмотреть.
— Протестуют, — отвечает он, чуть склонив голову. — В защиту Хранителей.
— Почему?
— Может быть, тоже поняли, насколько всё это неправильно.
Я замечаю плакат с моей фотографией и надписью «Хватит лжи». Сол не обманула насчёт попытки очистить моё имя. В горле встаёт ком, и внезапно её план кажется чуть более реальным.
Я оглядываю площадь. Многие просто проходят мимо протестующих, другие наблюдают с любопытством. Им интересен спектакль — или они согласны?
Нас не было почти два месяца. Сколько всего успело измениться?
Трое сотрудников Патруля в тёмно-синей форме подходят к протестующим. Я не слышу слов, но по жестам ясно: они спорят.
Рук тянет меня за руку. — Нам лучше двигаться дальше.
Мы идём между торговыми рядами, и женщина у фруктового прилавка, нюхавшая яблоко, поднимает голову и щурится на нас.
Генерал Сол предупредила: мою фотографию крутили во всех новостях и жителей просили сообщать, если меня увидят. А Рук… Рук выделяется в любой толпе.
Глаза женщины расширяются. Она поспешно отводит взгляд, аккуратно кладёт яблоко в сумку и что-то говорит продавцу. Тот изо всех сил старается не смотреть в нашу сторону.
— Нас заметили, — говорю я.
Рук кивает. — Опусти голову. Сюда.
Мы протискиваемся через толпу, стараясь выглядеть так, будто пытаемся скрыться.
— Эй! — через несколько секунд раздаётся глубокий голос. Рук ускоряется, а я иду следом, расталкивая людей. — Эй! Стоять! — кричит тот же голос. Я оглядываюсь и вижу Гасителя, пробивающегося через толпу. Он огромный, возвышается над всеми в кроваво-красной форме.
— Беги, — говорит Рук, и мы срываемся с места.
Начинается цепная реакция. Люди кричат, когда мы расталкиваем их; площадь захлёстывает хаос. Всё вокруг превращается в размытое пятно, пока мы бежим, изображая отчаянную попытку уйти от погони.
Рук ведёт нас обратно в тот самый переулок, откуда мы вышли. Мы несёмся по нему, ныряем в прохладную тень — и упираемся в тупик. Разворачиваемся. В дальнем конце переулка возникают две массивные фигуры.
Гасители приближаются. Сначала их скрывает тень зданий, а затем из темноты выступают две одинаково мерзкие ухмылки.
— Мы вас давно ищем, — говорит тот, что справа. Я тихо вскрикиваю — вот это изображать не приходится — и судорожно ищу выход. Конечно, его нет. В этом и был смысл. И всё равно хочется бежать.
— Не подходите к ней, — предупреждает Рук, заслоняя меня собой. Я вспоминаю его слова несколько минут назад. И слова его отца о том, что Рук всегда ставит других выше себя. Я знаю, что всё это спектакль. Мы притворяемся. Но он защищает меня именно так, как обещал.
Гасители останавливаются. Один фыркает. — С дороги, дикарь. А то и тебя прихватим. Заодно ради развлечения узнаем, насколько громко ты умеешь орать.
— Рук, — говорю я. — Отойди. Я пойду с ними.
Последнее, чего я хочу, — чтобы он оказался у них в руках. Я всё ещё дочь Грейди Грейвса, и мне остаётся надеяться, что это даст хотя бы какую-то защиту.
— Вот именно, Рук, — усмехается один из Гасителей. — Послушай свою девчонку.
Они смеются и стукаются кулаками, будто только что выдали нечто невероятно остроумное. Ну, наверное, у всего бывает первый раз.
А потом они набрасываются. Один связывает Рука боем, второй отталкивает меня к стене. Голова с треском ударяется о камень, я стону, зрение расплывается. Моргаю, пытаясь прогнать кровь из глаз, пока он возится с моими запястьями. Холодный металл защёлкивается. Затем огромная ладонь с такой силой сжимает руку, что наверняка останутся синяки.
— Сюда, дорогуша, — говорит один из них, пока в переулке появляются двое сотрудников Патруля.
— Держите этого, — приказывает второй, кивая на Рука. — Если будет слишком много дёргаться, заприте и его.
— Поэт! — кричит Рук.