Каменная кровь - Мия Флор
– Это… трагично. – выдавливаю.
Змей опускает голову на каменный выступ и повисает грустное молчание.
Если бы мне представился выбор: быть похищенной полозом или ведьмой, то я, скорее всего, выбрала бы второй вариант. Не удивлюсь, что это было частью плана: влюбить полоза, а затем выманить на поверхность, где он наиболее уязвим.
Любовь коварна. Предательство уничтожает быстрее чем века ожидания, проведенные в тюрьме.
Я не рассказываю полозу о своих догадках и что, возможно, ему не стоило так беспокоиться о пропавшей невесте. Неужели, я сочувствую огромному змею и оправдываю действия той, которая могла бы быть моим предком?
Ведьма мой предок? И, неужели, она все еще жива? Полоз говорит о ней, словно уверен в этом.
О своей семье я знаю, что с момента создания мирной и процветающей Яксинтии более двухсот лет назад, Калазиас всегда жили там. Никто из нас не был магом. Я уверена, мы были простыми людьми, пусть и достатка выше среднего. Бабушка Лана часто рассказывала нам на ночь сказочные истории, полные подвигов, любви и самопожертвования, но я всегда воспринимала это как выдумки. У бабушки была сильная фантазия.
Полоз говорит о ведьме. Может, речь идет о каком-то предке королевы? Ведь вряд ли она находится в безвестности, когда такое существо живет в Горниле Камня… Она не может не знать о существовании Полоза.
А сколько королеве лет? Ведь никто этого не знает. Она выглядит слишком молодо. Ведьма. Она подпитывает магией свою молодость…
Нет, я точно не могу быть родственницей королевы. Даже дальней. Это невозможно.
Но я все равно шокирована услышанным. Взволнована. Догадки давят со всех сторон, не хуже сжимающего тела полоза. Кем на самом деле является королева?
“Спи”. – приказывает мне змей.
И я отключаюсь.
*
Когда просыпаюсь, то с удивлением отмечаю, что тело чувствует себя еще лучше. Царапины затянулись, а голова не трещит как прежде. На своем плече я замечаю Глинку. И это успокаивает.
– Ты… Ты мне помогаешь?
“Не обольщайся. Я просто не хочу, чтобы ты сдохла через день. Я давно ни с кем не разговаривал”.
– Разве твоя магия не скована этими кольцами? – я указываю на золотистые кандалы, которые даже похожи на украшения.
“Они оставляют минимум, необходимый для моего выживания, но недостаточный для побега”.
– Отлично. И теперь, ты решил, что мне суждено быть погребенной вместе с тобой.
Ладно. Я хмурюсь, но змей как будто этого не замечает.
“Теперь твоя очередь. Есть ли у тебя возлюбленный? Тот от которого твое сердце бьется чаще, к кому тебе постоянно хочется прикасаться… Целовать… От кого у тебя такие ощущения… Тьяна говорила о бабочках в животе”.
Вопрос полоза застает меня врасплох. Неужели это действительно интересует змея, запертого в мрачной каверне уже вот триста лет?
Нет. Бабочек нет. Это похоже на мучительную и сладостную тягость. И я не должна это чувствовать. Не с Николаем. Почему я думаю именно о нем?
Однако, как только я вспоминаю о своем наставнике… О его безумных поцелуях во сне… Эти ощущения возвращаются. Я пытаюсь заменить образ Николая на Макса. И ощущения пропадают. Мои отношения с Максом больше дружеские…
– Нет. У меня нет возлюбленного. – отвечаю.
“Свободна?” – змей поднимает на меня свои янтарные глаза, заглядывая внутрь и гипнотизируя. – “И даже ни разу не целованная?” – его голос звучит возбужденно.
– Целоваться? Нет… – я замираю, вспоминая о поцелуе во сне.
По телу пробегает волна мурашек, что не скрывается от змея. Неужели я думаю об этом сейчас, когда коварный полоз в любой момент может решить, что я стану его едой?
– Нет. И даже если, то я просто не помню. И вообще, что за вопросы? – возмущаюсь я.
“Я интересуюсь тем, чего мне не хватало три сотни лет. Я бы отдал свою жизнь просто, чтобы увидеть ее вновь. Я не схожу с ума в этой темнице только потому, что храню в себе воспоминания о ней, о наших поцелуях. А ты всего лишь глупая, глупая девчонка, пусть и чем-то похожая на мою Тьяну!”
Мне кажется, или на меня сейчас обиделся огромный змей?
По поводу того, не сошел ли он с ума – сомневаюсь. Да и в своей разумности – тоже.
Кажется, что мы нашли друг друга.
– Неужели, отсюда нет выхода? – вновь интересуюсь я.
“Есть. Но он слишком узок, чтобы я мог туда протиснуться. И обычно туда сталкивают провинившихся. Тех, от кого пытаются избавиться. Чаще всего они умирают от страха. Это наказание. Я слышу их крики, когда они сходят с ума”.
Я осознаю, что мне и правда повезло – я могу слышать полоза. Иначе, я бы тоже орала от страха и сходила с ума.
– Как туда добраться? – если Герр не может туда пролезть, это не значит. что я не могу.
Полоз фыркает по-змеиному.
“С чего ты решила, что я тебе это скажу? Ты ведьмино отродье. Ты еще жива просто потому, что мне больше не с кем разговаривать. Вряд ли тебя будут искать. Проход откроют только чтобы забросить сюда какого-нибудь провинившегося человечишку. Что бывает где-то… раз в полгода. У нас с тобой много времени впереди”. – Полоз как будто подмигивает мне.
Надеюсь, что мой план сработает, и полоз когда-нибудь начнет видеть во мне нечто большее, чем просто еда.
– Я могла бы попробовать освободить тебя. Найти способ, когда выберусь отсюда.
“Не ври мне. Меня уже обманули один раз”.
Змей продолжает испытующе смотреть в глаза, как будто ожидая другого предложения.
– Чего ты хочешь?
“Я хочу твоей крови”.
– Но…
“Мне достаточно несколько капель. И я помогу тебе. Хочу проверить одну, хм… теорию”.
– Э-э-э… – Я стою в замешательстве.
“Просто несколько капель”.
Я протягиваю свою ладонь к змею, понятия не имея, зачем ему моя кровь.
Он опускает свой извивающийся язык и прокалывает им мой палец. Затем, забрав несколько капель, он языком наносит их на свои обручи, стискивающие его тело.
Вскоре, до меня доходит.
Обручи тускнеют. Это означает одно: моя кровь помогает против кровавой клятвы. Это хорошо или плохо?
Когда я вновь ловлю взгляд Герра, то понимаю, что плохо.
Очень плохо. Потому что его