Хозяйка пансиона на Вязовой улице - Лина Грин

Когда Элеонор рассказала ей о случившемся, девочка долго сидела у окна.

— Теперь все будут знать?

— Те, кому необходимо знать, получат официальное сообщение. Но ты не обязана рассказывать свою историю каждому, кто задаст вопрос.

— А если кто-нибудь станет говорить обо мне плохо?

— Тогда мы решим, как ответить. Ты не должна защищаться одна.

Клара повернулась к ней.

— Я всё ещё хочу жить здесь. И не хочу переезжать к нему. Пока.

— Александр это знает.

Девочка немного помолчала.

— Но я хотела бы увидеть письма отца ещё раз. Не сегодня. Когда-нибудь.

— Они будут сохранены. Ты сможешь прочитать их столько раз, сколько захочешь.

Встреча попечителей состоялась через три дня. Она не пыталась представить пансион процветающим заведением, каким он был много лет назад. Наоборот, отдельно указала, что первые месяцы потребуют строгого контроля расходов, а часть прибыли придётся направлять на ремонт и пополнение запасов.

Мистер Уилмот внимательно изучил расчёты.

— Вы рассчитываете принять ещё четырёх воспитанниц?

— Да. Две семьи уже внесли предварительную плату, ещё две получили условия обучения и обещали дать ответ в течение недели.

— Вы уверены, что сможете самостоятельно управлять учреждением?

Вопрос прозвучал без враждебности, но Элеонор почувствовала, что именно он определит исход встречи.

— Да. Я не утверждаю, что знаю всё. Но ежедневное управление школой останется за мной. Я готова регулярно предоставлять попечителям отчёты о доходах и расходах.

Один из попечителей перелистнул план.

— Вы хотите получить не просто временное разрешение, а полноценное управление.

— Да, всё так.

В комнате стало тихо. Элеонор вспомнила, как начинала работу в пансионе: пустые кладовые, холодные комнаты, учителя, которым не платили месяцами, и семь девочек, смотревших на неё с недоверием. Тогда она ещё не знала, сумеет ли продержаться хотя бы до конца месяца. Теперь перед ней лежали документы, которые подтверждали, что школа может работать дальше.

— Попечители приняли решение, — произнёс он. — Пансион продолжит работу на следующий год. Вам предоставляется право самостоятельно управлять учреждением при условии ежеквартальной отчётности и соблюдения утверждённого бюджета. Продажа здания приостанавливается до завершения разбирательства с бывшим управляющим. Если финансовые показатели останутся в пределах согласованного плана, ваше управление будет подтверждено на постоянной основе.

— Благодарю. Я принимаю эти условия.

Уилмот протянул ей документ. Элеонор подписала его, внимательно проверив каждую строку. Ей хотелось поскорее вернуться к девочкам, но она не позволила себе торопиться. На этот раз подпись должна была означать не очередное обещание, а право самой определять будущее пансиона.

Когда Элеонор вернулась, в гостиной уже собрались воспитанницы и учителя. Миссис Хадсон, очевидно, успела сообщить им, что решение принято, хотя подробностей никто ещё не знал.

— Ну? — первой спросила Беатрис.

— Пансион продолжит работу.

Софи радостно вскочила со стула. Люси тут же начала расспрашивать, значит ли это, что теперь можно будет купить новые книги. Эмма обняла Маргарет, а маленькая Агнес крепко прижалась к миссис Хадсон.

Элеонор улыбнулась, глядя на них.

— Мы остаёмся. Но это не значит, что теперь можно перестать работать. Нам предстоит выполнить всё, что мы обещали попечителям.

— Я буду следить за тем, чтобы никто не прогуливал математику, — заявила Маргарет.

— Тогда начни с себя, — заметил мистер Прайс.

Девочки рассмеялись. Элеонор поняла, что именно так и выглядит настоящее доверие: не громкое обещание, а возможность спокойно продолжить обычный день.

В пансионе погасили свет в классах, но в окнах кухни ещё горела лампа. Завтра девочек ждали занятия, учителей — работа, а Элеонор — новые договоры и непростые решения.

Теперь это были её заботы не потому, что ей досталось чужое наследство, а потому, что она сама выбрала остаться. И впервые за долгое время Вязовая улица стала для неё не местом, которое нужно спасать, а домом, в котором можно жить.

Александр появился в пансионе ближе к вечеру, когда последние ученицы закончили занятия.

Элеонор обнаружила его в небольшом саду за домом. Он разговаривал с Маргарет, которая показывала ему рисунки, приготовленные для будущей выставки воспитанниц. Александр внимательно выслушал девочку, задал несколько вопросов и пообещал прислать книги по истории живописи, если она действительно хочет продолжать занятия.

— Вы быстро нашли общий язык, — заметила Элеонор, когда Маргарет ушла.

— Она умеет отстаивать своё мнение. Это качество мне знакомо.

— Только не говорите ей, что оно может доставить немало неприятностей.

— Судя по её характеру, она уже об этом догадывается.

Они направились к старой беседке. Александр пропустил Элеонор вперёд, но, когда она остановилась, не стал сразу занимать место напротив.

— Я хотел обсудить с вами одно предложение. На этот раз речь не о расходах пансиона.

Элеонор насторожилась.

— Тогда о чём?

— Я хочу предложить вам партнёрство.

Она посмотрела на него с недоумением.

— В каком смысле?

— У моего отца было несколько земельных участков и зданий, которые он собирался использовать для образовательных целей. После его смерти эти планы остались незавершёнными. Я не хочу создавать ещё одно учреждение, управлять которым буду из кабинета, не понимая, что происходит внутри. Мне нужен человек, который умеет выстраивать работу школы и понимает, ради чего она существует.

— И вы решили, что я подойду?

— Я решил, что вы уже доказали это.

Элеонор не ответила. Она пыталась понять, где заканчивается деловое предложение и начинается желание Александра быть рядом.

— Вы предлагаете мне управлять ещё одним заведением?

— Я предлагаю вам совместно разработать образовательную программу и открыть при пансионе дополнительные занятия для девочек из семей, которые не могут позволить себе полное содержание. Финансирование новых занятий обеспечу я, но решения о преподавателях, программе и порядке работы будете принимать вы. Доходы и расходы будут открыты для обеих сторон. Никаких долговых обязательств с вашей стороны.

Элеонор невольно улыбнулась.

— Вы хотите, чтобы я согласилась на проект, который потребует времени, которого у меня почти нет.

— Я хочу, чтобы вы рассмотрели его. Не сегодня и не ради меня.

— А что вы получите?

— Возможность участвовать в деле, которое считаю важным. И, если позволите быть откровенным, больше поводов видеть вас, — последние слова прозвучали тише, чем остальные, — Вы когда-нибудь задумывались, чего хотите лично для себя?

Элеонор хотела отшутиться, но вопрос неожиданно задел её, она привыкла откладывать личные желания до следующего отпуска, следующего завершённого проекта, следующего месяца, когда наконец станет легче. И каждый раз находилась новая причина подождать.

Здесь