Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода - Анастасия Пенкина

А я смотрела на улыбающуюся кузину, на ее невинные глаза, на идеально уложенные волосы, и вдруг отчетливо поняла: она приехала не меня проведать. И даже не Клариссу.

Я обернулась. Корвин стоял в дверях с непроницаемым лицом. На Фелисити он не смотрел.

Но она смотрела на него.

— Ну что ты стоишь? — Кларисса замахала руками. — Проходите! Садитесь! Бенедикт, тарелки!

Я вошла в кухню, чувствуя, как Корвин проходит следом. Фелисити все еще держала мои руки. Наши взгляды встретились.

— Как ты добралась? — спросила я, и голос прозвучал ровно, даже слишком.

— О, это было целое приключение! — защебетала она. — Я добрался до портала. Нанять извозчика в столице не проблема. А дальше возникли трудности, пришлось искать повозку в деревне. Представляешь, ехать одной через этот лес! Я так боялась… там ведь дикие звери... Но теперь я здесь, с вами. И все хорошо, правда?

Она сжала мои пальцы.

— Конечно, — сказала я. — Конечно, хорошо.

Мы сели за стол. Фелисити между мной и Клариссой. Корвин напротив, рядом с Гарретом.

Бенедикт накладывал еду, Кларисса щебетала о каких-то пустяках, Гаррет изредка вставлял слово. Фелисити улыбалась, кивала, смотрела на всех с одинаковой теплотой.

Обед тянулся бесконечно.

Фелисити была сама любезность. Улыбалась, кивала, задавала вопросы о жизни в замке, восхищалась тем, как Кларисса "чудесно выглядит в этом суровом месте". На меня она поглядывала с нежным беспокойством, на Корвина с робким восхищением. Особенно после короткого рассказа о недавней героической встрече с волком и моем неловком ранении.

Я едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза.

Наконец Корвин поднялся, нарушая эту приторную идиллию:

— Полковник, пройдемте. Есть вопросы, которые нам нужно обсудить.

Гаррет кивнул и встал, бросив быстрый взгляд на Клариссу. Та вздохнула, но промолчала.

Они ушли в восточное крыло. На кухне стало тише, но ненамного. Фелисити тут же переключилась на меня.

— Ты так бледна, кузина, снова мигрень? — поинтересовалась она с беспокойством. — Или это рана, о которой ты рассказывала? В любом случае идем, тебе нужно отдохнуть. Я провожу тебя до комнаты.

— Я сама, — начала я, не собираясь рассказывать о своем самочувствие, но она уже подхватила меня под руку.

Кларисса зевнула:

— Я тоже пойду прилягу. Что-то разморило после обеда.

Мы поднялись на второй этаж. Кларисса скрылась в своей комнате, а я вошла в вошла в свою спальню. Фелисити зашла следом, будто это было само собой разумеющимся.

Я села на кровать. Нога пульсировала, рана напоминала о себе. Нужно было снять старую повязку и обработать царапину. Но делать это при Фелисити...

— Тебе нужно перевязать рану? — догадалась Фелисити, будто прочитав мои мысли. — Я сама...

— Кузина, не глупи. Ты же не сможешь одна. Рана на бедре же? Тебе будет неудобно.

Она была права. Черт бы ее побрал. И не потому что рана на бедре, а потому что она сбоку и немного сзади, самой током не рассмотреть.

Волчок покусал за бочок, прямо как в сказке.

— Я позову матушку, — сказала я, собираясь встать.

— Не надо, — Фелисити мягко, но настойчиво усадила меня обратно. — Тетушка устала, пусть отдыхает. Я помогу. Я же с детства умела перевязывать, помнишь? В поместье мы с тетушкой вечно возились с ранеными птицами и зверюшками. Я справлюсь.

Я посмотрела на нее цепким взглядом. Милая улыбка. Невинные глаза. Невозможно отказаться, не показавшись излишне подозрительной.

— Хорошо, — сказала я сквозь зубы. — Спасибо.

Фелисити опустилась на колени передо мной. Я приподняла ногу и ее мягкие пальцы с идеальным маникюром коснулись моей ноги. Она осторожно задрала подол платья, обнажая бедро.

— Какая безобразная рана, — проговорила она, разматывая старую повязку. — И правда волк?

— А кто же еще, — ответила я.

Она осмотрела царапину. Потом, вместо того чтобы сразу накладывать новую повязку, зачем-то провела пальцами по коже рядом с раной.

Я в оба глаза следила за ее действиями. Недоверие к этой девочке-припевочке только расло с каждой минутой, что она пробыла в моей разваливающемся замке.

— Генерал тебя перевязывал? — спросила Фелисити небрежно.

— Да.

— Аккуратно сделано, — она подняла на меня глаза. — Он вообще... заботливый, да?

— С чего ты взяла?

Я взяла сложенную чистую ткань, налила в миску теплой воды из кувшина и добавила немного отвара коры ивы. Промокнула тряпицу и подала Фелисити, чтобы она промыла рану. Фелисити едва заметно поморщилась, но так, будто ей было просто жалко меня.

— Ну как же, — ответила Фелисити, улыбнулась и принялась накладывать новую повязку. Очень медленно. — Он в лесу тебя нашел, рану перевязал, до замка довел. А за обедом на тебя так смотрел...

— Как?

— Не знаю, — она пожала плечами, не прекращая перевязку. — По-другому. Не так, как раньше.

Я молчала, следя за ее руками. Она явно не спешила.

— Вы с ним теперь... помирились? — голос невинный, но глаза смотрят пристально.

— Мы не ссорились, — ответила я ровно. — Мы в разводе, потому что я теперь в изгнании. Это разные вещи.

— Ах да, конечно, — Фелисити вздохнула. — Просто я подумала... раз вы вместе из леса пришли...

Она замолчала и, бросив быстрый взгляд в сторону, где стояли мои банки с мазями и отварами, спросила:

— А это все ты сама делаешь? Травы настаиваешь? Это так... необычно для тебя.

— Обстоятельства изменились, — бросила я. — Приходится учиться новому.

— Помню, ты терпеть не могла возиться в саду, — Фелисити усмехнулась. — Говорила, что это для простолюдинок. А теперь вон как...

— Люди меняются, Фелисити.

— Да, — она кивнула и затянула повязку чуть туже, чем нужно. — Я уже заметила.

Я отдернула ногу:

— Спасибо. Дальше я сама.

Она поднялась, отряхивая платье, и посмотрела на меня своими невинными глазами:

— Я просто беспокоюсь о тебе, кузина. Мы же семья.

— Я помню, — сказала я совершенно ровнодушно. — Спасибо за помощь. Тебе, наверное, тоже надо отдохнуть с дороги.

— Да, конечно, — Фелисити направилась к двери. — Я пойду в комнату тетушки. Мы там поместимся?

— Поместитесь.

Она вышла, и я наконец выдохнула.

И почему она так смотрела на мои банки с травами?

Я легла на кровать, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым одеялом. Слишком много событий для одного дня. Волк, Корвин, его руки на моем бедре, а теперь еще Фелисити с ее вопросами.

Хорошо бы проснуться завтра и обнаружить, что весь этот день мне просто приснился. Что нет в замке ни дракона со светящимся глазом, ни кузины с невинными глазами.

Но сны, как назло, сбываются редко.

Я уснула слишком рано, а проснулась посреди ночи от боли в голове.

Она навалилась внезапно, острая, пронзающая насквозь. Словно кто-то отколол маленький кусок черепушки и теперь давил через эту