Его личное безумие - Людмила Черныш

— Ты... ты должен был... - пролепетал Калеб, его голос сорвался на жалкий, едва слышный писк.

Калеб в диком ужасе отшатнулся от Вивьен, едва не упав. Его рот беззвучно открывался и закрывался. А в глазах читалось внезапное, сокрушительное осознание того, что та самая бездна, от которой он так отчаянно и пафосно пытался ее спасти, только что сама, по своей воле шагнула в эту комнату.

Дамиан сделал один медленный, хищный и абсолютно уверенный шаг вперед, и пол под его тяжелыми ногами, казалось, ощутимо задрожал. Конфликт, который скрыто назревал между ними долгих пять лет, наконец-то достиг своего кровавого апогея.

— Ты спасал ее? — Дамиан издал короткий, пугающий смешок, от которого у Вивьен волосы встали дыбом. — Ты лгал ей пять лет, прячась за ее спиной. А теперь ты смеешь прикасаться к тому, что принадлежит мне?

Ситуация накалилась до предела. Калеб, доведенный до точки кипения животным страхом, ревностью и уязвленной гордостью, внезапно окончательно сорвался. Его рука нырнула во внутренний карман старой куртки, и через долю секунды в тусклом свете гостиной зловеще блеснул холодный металл. Он выхватил пистолет и с безумной решимостью направил дуло прямо в лицо Дамиана, который даже не вздрогнул.

— Назад! Стой на месте, ты, проклятый выродок! — закричал Калеб, его голос сорвался на хриплый, надрывный крик. — Я пристрелю тебя прямо здесь, клянусь! Ты не сделаешь больше ни шага к ней! Ты не прикоснешься к Вивьен своими окровавленными руками!

Вивьен, не раздумывая ни единого мгновения, движимая каким-то абсолютно иррациональным, безумным импульсом, вскочила с места и буквально бросилась между двумя мужчинами. Она широко расставила руки, полностью закрывая собой массивную фигуру Дамиана, и твердо, не мигая, посмотрела прямо в безумные глаза Калеба.

— Убери это оружие! Сейчас же! Слышишь меня? — ее голос, на удивление самой себе, звучал чисто, громко и властно. — Ты совсем сошел с ума? Ты действительно хочешь стать хладнокровным убийцей прямо здесь, в моем доме, на моих глазах?

Калеб замер, его рука с пистолетом заметно и крупно дрожала, а палец побелел на спусковом крючке. Он смотрел на Вивьен и не верил своим собственным глазам и ушам. Его лицо исказилось жуткой гримасой горького разочарования и безумного, нервного смеха. Он издал сухой, надтреснутый звук, который больше походил на лающий кашель, чем на человеческий голос.

— Ты... ты защищаешь его? Своего палача? — прошептал он, медленно качая головой из стороны в сторону. — Вивьен, ты что, совсем окончательно потеряла разум? Этот монстр напал на тебя пять долгих лет назад! Он едва не лишил тебя жизни в том ночном парке. Он зверь, он чудовище, которое по всем законам должно гнить в клетке до конца своих дней! А ты сейчас подставляешь под пулю свою грудь ради него? После всего, что он с тобой сделал?

Вивьен почувствовала, как внутри нее что-то окончательно, с хрустом надломилось. Годы тотальной лжи, вечных недомолвок и навязанного чувства вины должны были закончиться здесь и сейчас, в этой тесной гостиной. Она набрала в легкие побольше воздуха и сделала решительный шаг навстречу Калебу, совершенно не боясь направленного на нее оружия.

— Хватит, Калеб! Довольно этой бесконечной лжи, которой ты кормил меня все эти годы! — выкрикнула она, и ее слова хлестали его, как плети. — Пять лет назад Дамиан вовсе не нападал на меня. Ты это прекрасно знаешь! Он спасал мою жизнь, рискуя своей! Он отбивал меня от таких же безумных тварей, каких мы видели вчера в парке. А я... я была напугана, растеряна, я была просто глупой девчонкой. Я не смогла тогда найти в себе сил рассказать правду полиции, я позволила им забрать его, трусливо промолчав. И все эти пять лет я жила с этим невыносимым грузом, задыхаясь от собственной подлости! Но теперь я знаю истину. Я сама смогла наконец-то справиться с монстрами своего прошлого, я приняла их и больше не боюсь. Ни его самого, ни этих проклятых воспоминаний! И моя личная жизнь больше никогда не будет тебя касаться!

Калеб снова расхохотался и это был жуткий, абсолютно лающий звук, в котором не было ни капли веселья, лишь чистая, концентрированная желчь. Он опустил пистолет чуть ниже, но так и не спрятал его.

— О, как это трогательно! Какая высокая драма! — прошипел он, язвительно кривя свои тонкие губы. — Неужели ты еще и официальный союз с ним заключишь? Прямо сейчас, на обломках своей и без того разрушенной жизни? Ты просто купилась на его баснословно дорогие подарки, на эти жалкие подачки в красивых коробках, Вивьен! Ты просто попала под тотальную власть его феромонов. Твой мозг окончательно отключился, ты просто сходишь с ума от близости доминирующего хищника, это чистая биология! Это не любовь, это химическая реакция, которая тебя сожрет и не подавится! Ты для него батарейка, лекарство, и больше ничего!

Вивьен не выдержала этого потока грязи. Она подошла к нему почти вплотную, и в ее глазах горел холодный, беспощадный огонь праведного гнева.

— А ты? Ты действительно считаешь себя святым мучеником, Калеб? — она ударила его этими словами, словно наотмашь тяжелой рукой. — Ты ведь знал, что он жив! Все эти пять лет ты каждый божий день твердил мне, что Дамиан погиб в тюрьме, что его прах давно развеян, что я должна забыть его имя навсегда. Ты сознательно скрывал правду, хотя он всегда, каждую секунду был жив и боролся за свое существование. Ты строил нашу дружбу на гнилом фундаменте из вечного вранья, надеясь, что я никогда, ни при каких обстоятельствах не узнаю правды. Так кто из вас после этого настоящий, истинный монстр? Тот, кто убивает, защищая, или тот, кто лжет, убивая душу?

Они стояли друг против друга, задыхаясь от взаимной ненависти, обид и сотен невысказанных претензий. Напряжение в маленькой комнате достигло той самой критической отметки, когда кажется, что даже воздух может вспыхнуть от малейшей случайной искры. Дамиан за ее спиной хранил гробовое молчание, но его тяжелое, горячее и ровное дыхание буквально обжигало ей затылок. Он ждал лишь знака, одного ее мимолетного слова или жеста, чтобы закончить этот фарс по-своему, быстро и кроваво.

— Уходи, — тихо, но с такой ледяной силой, что Калеб вздрогнул, произнесла Вивьен. — Уходи из моего дома прямо сейчас. Если ты останешься здесь еще хоть на одну лишнюю минуту, мы станем непримиримыми