Отвергнутая драконом - Ия Эмдин
Она не хотела тащить с собой бремя чужих ожиданий.
Она уже закрывала саквояж, когда дверь позади неё тихо отворилась.
Леди Маргрет Винтер, мать Генри, вошла так, словно это были её покои, а не комната уходящей невестки. Высокая, прямая, в чёрном платье, которое подчёркивало её бледность и заострившиеся с возрастом черты. Седые волосы были убраны в тугой узел на затылке. Глаза - такие же темные, как у сына, но в них было меньше льда и больше яда.
- Собираешься? - произнесла она вместо приветствия, остановившись в нескольких шагах от Адалин.
- Как видите, - ответила Адалин, не разгибаясь, продолжая складывать вещи.
- Не вижу, чтобы ты торопилась. Слуги говорят, ты уже час бродишь по дому, как тень.
Адалин выпрямилась и повернулась. Она посмотрела на свекровь спокойно, но внутри всё сжалось.
- Я хотела попрощаться с домом. Я многое в него вложила.
- Вложила, - Маргрет усмехнулась уголком рта, и в этой усмешке было столько презрения, что у Адалин запылали щёки. - Ты вложила сюда свою бездеятельность и пустые хлопоты, которые никому не были нужны. Дракону не нужны занавески и подушки, девочка. Дракону нужна женщина, способная родить ему детей.
Адалин сглотнула.
- Я делала всё, что могла.
- Ты делала то, что могла, - согласилась Маргрет, - но этого оказалось ничтожно мало. Знаешь, я с самого начала говорила Генри, что не стоит связываться с человеческой самкой. Ваша кровь разбавлена, ваши тела хрупки, ваши души мелки. Ты - пустышка, Адалин. Пустая оболочка, в которой нет ни силы, ни огня.
Адалин почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она сжала кулаки, но сдержалась.
- Я не пустышка, - сказала она тихо, но твёрдо. - И я не обязана вам ничего доказывать.
- О, ты уже всё доказала, - Маргрет шагнула ближе, и Адалин почувствовала цитрусовые духи свекрови.
- Ты доказала, что не способна даже на то, для чего тебя выбрали. Ты не смогла выносить наследника. Ты не смогла удержать моего сына. Ты не смогла стать частью клана. Что осталось, Адалин? Ничего. Только дом, в котором ты будешь прозябать никому не нужная, потому что на большее ты не годишься.
Она говорила не повышая голоса, и от этого её слова резали ещё больнее. Адалин стояла, выпрямившись, и смотрела ей в глаза. Ей хотелось ответить, но горло перехватило.
Маргрет удовлетворённо кивнула, увидев её молчание.
- Вот именно. Молчи. Так лучше для всех. И постарайся уехать до темноты. Не хочу, чтобы ты путалась под ногами, когда прибудут гости леди Изабель.
Она развернулась и вышла, не прощаясь.
Адалин несколько мгновений стояла неподвижно. Потом медленно опустилась на край кровати, сжав руками колени. Ей хотелось расплакаться, но слёз не было. Внутри было сухо, как в старом колодце.
- Пустышка, - прошептала она, пробуя слово на вкус.
Оно было горьким.
Она подняла голову и обвела взглядом комнату, в которой провела три года. Стены, которые она помогла сделать теплее. Окна, которые она вымыла собственными руками, когда показалось, что слуги делают это небрежно. Балдахин, который она выбирала с надеждой на счастье.
Адалин встала, взяла саквояж и подошла к двери. На пороге она обернулась, бросив последний взгляд на зеркало в резной раме.
- Ты не пустышка, - тихо сказала она самой себе. - Ты просто человек. И этого достаточно.
Она вышла в коридор и плотно закрыла за собой дверь.
Внизу уже ждала карета.
Глава 3
Адалин спускалась по лестнице, саквояж получился на удивление легким. Ей хотелось быстрее оказаться в карете и закончить уже этот день унижений. Внизу, в холле, её уже ждали слуги, выстроившиеся вдоль стен с опущенными глазами. Они молчали, но Адалин чувствовала их взгляды любопытные, жалостливые, отстранённые. За три года она так и не научилась не замечать их.
- Карета готова, леди Винтер, - у дверей стоял старый дворецкий, мистер Барроу.
- Спасибо, Барроу, - Адалин заставила себя улыбнуться. - Ты всегда был добр ко мне.
Он не ответил, лишь опустил голову ещё ниже.
Она уже взялась за ручку двери, когда позади раздались шаги.
- Адалин. - Она остановилась, но не обернулась.
- Что ещё? - спросила она, не отпуская дверную ручку.
- Оставьте нас, - бросил Генри слугам, и те поспешно исчезли, разошлись в боковых коридорах. Через несколько секунд в холле не осталось никого, кроме них двоих.
Генри стоял в нескольких шагах, высокий, в дорогом чёрном костюме, который сидел на нём безупречно. Его лицо было непроницаемым, но в серебристых глазах что-то мерцало - то ли раздражение, то ли нечто иное, чего Адалин больше не хотела разгадывать.
- Я хотел поговорить до того, как ты уедешь, - произнёс он.
- По-моему, ты уже всё сказал.
- Не всё.
Он подошёл ближе. Адалин не отступила, хотя всё внутри неё кричало бежать. Она не позволит ему видеть её слабость.
Генри остановился в шаге от неё. Слишком близко. Она чувствовала его запах, который когда-то кружил ей голову, а теперь вызывал легкое подташнивание.
- Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, - начал он, и Адалин едва удержалась, чтобы не рассмеяться. - Но я не хочу, чтобы ты осталась совсем без поддержки.
- Поддержки? - переспросила она, вскинув бровь. - Ты выгоняешь меня из дома, в котором я прожила три года, а теперь говоришь о поддержке?
- Я выгоняю тебя не на улицу, у тебя будет поместье. Но оно в глуши, ты не сможешь жить там одна. И я подумал...
Он замолчал, словно подбирая слова. Адалин ждала, не прерывая. Она