Попаданка в послушницу - Ольга Геннадьевна Росса
Глава 2. Документы
Сердце зачастило в груди, разгоняя кровь, ритм чёткий, ровный, как у молодой. Я поискала глазами хоть какое-нибудь зеркало, но ничего не нашла. Скрипнула дверь, и я отвлеклась от поисков.
— Доброе утро, сестра Елена. — В комнату вошла пожилая женщина в монашеском одеянии. Строгие серые глаза пристально смотрели на меня.
— И вам доброго утра, — прохрипела я, кашлянув.
— Как ваше самочувствие?
— Не очень, — напряглась я, не понимая, как себя вести.
— Ничего. Зелье целителя вас быстро на ноги поставит. Стряпчий прибыл, бумаги привёз. Надобно сегодня всё подписать. Сможете принять Якова Васильевича? — заискивающе улыбнулась она. Хорошо хоть имя прибывшего назвала.
— Да, зовите, — кивнула я, соображая, что делать со всем этим. — Только помогите мне, пожалуйста, привести себя в порядок. И неплохо бы позавтракать.
— Позову Аглаю вам на помощь. Сегодня Страстная Пятница, если вы запамятовали, и вкушать еду не положено. Но так как вы больны, сестра, для вас будет послабление. Я распоряжусь, чтобы вас накормили, — кивнула женщина и вышла.
Это не сон! Я прикрыла веки, переводя дух от шока. Выходит, я попала в тело молодой княгини. Она тоже Елена Викторовна. Прямо как в фэнтезийных романах про попаданок в прошлое, которыми зачитывалась в последнее время Людочка. Лексикон монашки явно не из двадцать первого века и даже не из двадцатого. Придёт стряпчий, вот и посмотрю в документах, какой год на дворе и вообще в чьё тело я попала и куда. А там видно будет, что мне делать со всем этим.
Как же я оказалась в чужом теле? И что случилось со мной? Неужели умерла от инфаркта? Значит, и княгиню на самом деле отравили, душа её отлетела в мир иной, а я заняла её тело. Хоть я и неверующая, но другого объяснения у меня нет. Чудеса, да и только.
Скоро в комнату вошла девушка лет двадцати пяти в чёрном платке и платье, похожем на то, которое было на мне. Аглая принесла таз с водой, помогла мне умыться, расчесала гребнем мои пшеничные волосы, заплела косу. В молодости у меня были такие же густые светлые локоны, только рано я начала седеть.
Девушка заставила меня выпить отвар, после которого силы заметно прибавились, но голова ещё кружилась. Потом я напилась вдоволь воды и сходила в туалет. Ночная ваза, оказывается, стояла под кроватью.
Аглая вышла из кельи, забрав горшок, и через минуту дверь снова открылась.
— Доброго здравия, Елена Викторовна, — в комнату вошёл мужчина лет пятидесяти в коричневом костюме и демисезонном пальто покроя позапрошлого века.
Он поправил пенсне на носу и бодро прошагал к столу, держа под мышкой кожаный портфель. Следом за ним в келью вошла монахиня, которая заходила ранее.
— Как себя чувствуете? Сможете подписать бумаги? — стряпчий начал вынимать целую пачку листов, исписанных от руки.
— Здравствуйте, Яков Васильевич, — голос мой уже не звучал так хрипло после того, как я выпила воды. — Сначала посмотрю, что за бумаги вы мне привезли.
— Прошу вас, — мужчина указал на стул. — Вам помочь, сударыня?
— Я сама помогу сестре Елене, — вмешалась монахиня.
Интересно, как её? Кажется, это сама игуменья. Кто-то называл её матушкой Марией.
Женщина подхватила меня под руку, и с её помощью я добралась до стола, сев на жёсткий стул. Стряпчий ловко разложил передо мной пачку бумаг, достал из портфеля чернильницу и перо. Вот это да! Настоящие!
— Сначала подпишите доверенность на имя вашего супруга, Елена Викторовна. Срок прошлой вышел, надобно новую оформить, — отчеканил мужчина. — И ещё новость принёс для вас, не очень хорошую. Духовный суд отказал князю в разводе, но Илларион Константинович попросил аудиенции у главы Святейшего Синода.
Я с трудом удержала невозмутимое лицо. Получается, у меня ещё и муж есть, который хочет развестись. Интересно, а дети? Выясним.
Я принялась читать аккуратно выведенные буквы, включая те, которых в современном алфавите уже не было, но почерк и смысл доверенности я всё же смогла разобрать:
«Город Санкт-Петербург. От 19 апреля 1880 года».
Теперь знаю, в какой год забросила меня неведомая сила, Это надо же! Почти на сто пятьдесят лет! Из Подмосковья в Питер!
«Я, светлейшая княгиня Елена Викторовна Ромадановская, урождённая Шереметева, 1852 года от роду, сим изъявляю волю свою. Пребывая в законном супружестве со светлейшим князем Ромадановским Илларионом Константиновичем, я передаю моему супругу право голоса, принадлежащее мне по праву родового наследия в Совете Десяти. Только он может представлять интересы моего рода…»
Далее шёл список полномочий, которые я передавала мужу, и стоял срок действия доверенности на год. Интересно, что за Совет Десяти? Похоже на какой-то орган при императоре, судя по списку полномочий. Почему княгиня решила передать их мужу? И что она делает в монастыре? Отчего князь не приехал лично, послав стряпчего? Вопросы посыпались как из рога изобилия, но задавать их мужчине я опасалась. Как бы не приняли за сумасшедшую.
Далее шли дарственные, где светлейшая княгиня Ромадановская, решив отречься от мира, отписывала Воскресенскому Новодевичьему монастырю ткацкую мануфактуру под названием «Аврора», а дорогому мужу дарила особняк, доставшийся ей от отца, как я поняла. Неужели больше некому было отдать имущество?
Вчитываясь в строки, я поняла, что попала в тело княгини, которая решила уйти в монастырь. Именно здесь я сейчас находилась. Судя по году рождения, мне теперь всего двадцать восемь лет. Интересно, по какой причине молодая замужняя женщина решила принять по стриг? И кто задумал её отравить? По коже прошёлся неприятный холодок.
— Вот перо, — стряпчий протянул непривычный пишущий инструмент. — Поставьте подпись, Елена Викторовна.
Сердце снова зачастило. Я смотрела на чернильные строчки. Понятия не имею, как расписывалась княгиня Ромадановская. Хотя…
Я не собираюсь дарить недвижимость монастырю, как и подписывать важную доверенность. Судьба или высшие силы дали мне второй шанс, не знаю. Но раз я в теле княгини, значит, и имущество принадлежит мне. Второй шанс на жизнь