Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

В доме было прохладно — печь уже потухла. Я тихонько поднялась с кровати, стянула с себя пальто и укрыла им мальчишку. Единственное окно с пыльными стёклами пропускало яркий лунный свет.

Уставилась на лунные дорожки, протянувшиеся по полу. Я не вернулась домой и не проснулась. Мне теперь здесь жить. Самое лучшее, что могу сделать с этого дня, — это укрепиться. Этот домик на некоторое время станет убежищем, а там видно будет. Главное — не отчаиваться.

Расспрошу у Тимошки обо всём необходимом, он должен знать. Мальчишка смышлёный, помощник из него отменный.

В своё время, когда я осталась на улице благодаря «любящей» тётушке, рядом со мной не оказалось никого. Пришлось выкручиваться самой. В первое время я жила буквально на улице, спала на лавках. Поесть забегала в церковь. Потом получилось найти работу посудомойкой. Работала в две смены, почти не спала. И смогла выдержать весь этот ад только потому, что поставила перед собой чёткую цель: я не погибну. Не умру. Меня не растопчут. Я всё смогу. Я пойду и смогу победить!

На самом деле воля человека имеет центральное значение в этом деле. Только если человек захочет, только если постарается и не отступит при первых же трудностях, он сможет очень многое.

И уже прямо сейчас я готова намечать свои следующие шаги.

Крыша над головой есть, хотя бы ненадолго. Еды хватит, пожалуй, на несколько дней. Нужно определиться с тем, как заработать деньги. И где заработать. Есть ли поблизости города или большие посёлки, где можно было бы устроиться…

Приняв подобное решение, я почувствовала облегчение. Однако вдруг меня качнуло. Отчаянно закружилась голова. В желудке образовался ком, накатила ужасная тошнота.

Я зажала рот руками, борясь со странными симптомами.

Да что ж такое?

Обнаружила на столе кувшин с водой и отпила оттуда несколько глотков. Вода показалась очень вкусной, но была холодной. Я выдохнула, переживая приступ дурноты.

Что происходит? Почему я ощущаю себя так?

Больна? Голодна? Ослаблена?

Значит вылечусь и укреплюсь. Всем бедам назло…

Глава 3. Как подменили...

Утром Тимошка развёл бурную деятельность. Снова затопил печь, сварил кашу в котелке, добавив в неё каких-то терпких ягод и таким образом компенсировав отсутствие соли или сахара. Я ела эту кашу с таким удовольствием, будто совсем оголодала.

Наевшись, почувствовала слабость и подсела погреться к очагу. Правда, снова накатила тошнота, но вскоре быстро прошла.

Мальчишка тут же юркнул на улицу, чтобы вымыть чугунок и тарелки в снегу. Какой же всё-таки молодец! Просто удивительно смышлёный и работящий ребёнок. К сожалению, ему пришлось слишком рано стать самостоятельным. И не поймёшь сейчас, кто о ком заботится — то ли я о нём, то ли он обо мне. Пока что точно второе.

Когда мальчик вернулся, я начала расспрашивать его: далеко ли отсюда город, чем обычно занимаются женщины и можно ли найти какую-то работу…

Тимошка воскликнул:

— Госпожа, вы не сможете работать! Вы же госпожа…

Я рассмеялась.

— И что ты предлагаешь? Всю жизнь жить в доме лесника?

— А почему нет? — удивился ребёнок. — Здесь, конечно, немного запасов, но я могу изготовить настоящий лук и стрелы. Меня Семёныч научил. Застрелю косулю — у нас будет мясо. Мы можем даже продавать то, что я поймаю на охоте! Я ведь мужчина, могу о вас позаботиться!

Он был очень взбудоражен и воодушевлён.

— Мне кажется, что этот лес, а значит, и домик кому-то принадлежит, — осторожно напомнила я. — Кому он принадлежит?..

Тимошка тут же опустил голову.

— Вашему мужу, — пробормотал он и тяжело выдохнул.

Я поморщилась. Так и знала. Чудесное, спокойное местечко не могло дать нам настоящего приюта. Может быть, только на несколько дней, пока сюда никто не заявился. Хорошо, что мы можем отсидеться здесь хотя бы немного…

И словно прочитав мою мысль, неудача загремела во дворе чужим присутствием.

Тимошка вздрогнул, услышав фырканье лошади и приглушённый мужской голос. Он вскочил на ноги и бросился к окну, но оттуда ничего не было видно. Тогда приоткрыл дверь и выглянул в щёлочку.

Через мгновение развернул ко мне с лёгким удивлением и испугом.

— Госпожа! Приехал мужчина… но он мне не знаком.

Я тут же поднялась на ноги, чувствуя, что испытание пришло раньше, чем мы его ждали.

— Отойди в сторонку, — тихо попросила я. — Будем гостя встречать…

* * *

Высокий, крепкий мужчина, лет сорока, переступил через порог. На валенках налипло много снега. Шапка-ушанка была тут же сдёрнута с головы. И хотя вид у него был крайне простецкий, взгляд оставался суровым и тяжёлым.

— Я приехал забрать вещи отца, — бросил он с вызовом, а лицо Тимошки вытянулось.

— Так вы сын Семёныча? — прошептал он, а потом бросился к мужчине и вцепился ему в одежду. — А как он сам? Где он сейчас? Здоров ли?

Увидев такой искренний интерес к судьбе отца, мужчина слегка смягчился.

— Болеет уже. Слёг совсем, — произнёс он. — Слишком любил он свою сторожку. Теперь тоскует. Заповедал мне ружье его забрать да нехитрый скарб. Месяц назад мой младший брат его к себе забрал, на юг. Там теплее. Дай Бог, чтобы здоровье отца укрепилось, и он прожил еще много-много лет...

Тимошка тяжело выдохнул и заметно расстроился.

И тут мужчина обратил более пристальное внимание на меня. Несколько мгновений разглядывал, а потом брови его полезли на лоб.

— Так вы же… вы же Катерина Павловна, жена этого самодура Трофима Петровича Терешкова!

Как только мужчина меня узнал, взгляд его сразу же наполнился жгучей неприязнью.

— Значит, отца моего выгнали, чтобы домиком воспользоваться? Да разве ж он вас не пустил бы за просто так? Старика обидели ни за что, в могилу его свели!

Он стал отчитывать меня так, будто я лично участвовала в этом беспределе. Тимошка попытался вмешаться:

— Дяденька, дяденька, не ругайте госпожу, она ни при чём!

Но тот не слушал. Много ещё всяких слов сказал — возмущённых, обидных. Но я вообще не обиделась. На что обижаться? И без того заметно, что ситуация неординарная.

Этот Трофим Петрович – типа муж - умел всякого обидеть — по причине или без, не важно. А я, как его жена, невольно приписывалась в соучастницы.