Его личное безумие - Людмила Черныш

Калеб помогал ей с бесконечными переездами, лично проверял надежность замков в каждой новой квартире, приносил продукты и лекарства, когда она боялась выходить на улицу неделями, охваченная паранойей. Калеб был воплощением стабильности в мире, где биология людей дала фатальный сбой.

Они не общались последнюю неделю, Вивьен пыталась доказать себе, что она наконец справилась, что ей больше не нужен надзиратель или опекун. Но сейчас вся ее хрупкая уверенность рассыпалась в прах, как сухой песок под порывом бури. Гудки в трубке тянулись мучительно долго. Наконец, раздался сухой щелчок.

— Вивьен? — голос Калеба был низким, в нем слышалась привычная, въевшаяся в связки усталость человека, который живет на бесконечных двойных сменах. — Что случилось? Ты звонишь в такое время... что-то произошло? Ты в порядке?

— Калеб, скажи мне правду, — ее голос сорвался на надрывный шепот, она прижалась лбом к холодному, шершавому камню стены, зажмуриваясь до цветных пятен перед глазами. — Дамиан. Он на свободе? Его срок закончился раньше времени? Или он... он нашел способ сбежать из изолятора?

На том конце воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Вивьен слышала только отдаленный шум полицейского участка на заднем плане, обрывки фраз дежурных по рации, сухой стук клавиш печатных машин и чьи-то торопливые шаги по кафелю. Это молчание длилось слишком долго, заставляя ее сердце совершать безумные кульбиты в груди.

— Вивьен, — наконец произнес Калеб, и его голос стал неестественно мягким, почти вкрадчивым. — О чем ты говоришь? Мы же проходили это на терапии. Тебе нужно отпустить этот страх, он разрушает твою жизнь.

— Я видела его, Калеб! — она почти закричала, не заботясь о том, что случайные прохожие начинают оборачиваться на нее с опаской. — Пять минут назад. На городской площади. Он стоял там, в длинном черном плаще, с теми же патлами, закрывающими лоб. Он смотрел прямо на меня! Он не мог мне просто померещиться, я чувствовала его запах, этот проклятый аромат хвои и старой крови! Скажи мне правду, он на свободе?

— Послушай меня внимательно, Вив, — Калеб тяжело вздохнул, и она буквально кожей почувствовала его снисходительное сочувствие. — Дамиан не мог быть на площади. Это технически и биологически невозможно.

— Почему? Вы перевели его в секретный изолятор или в клинику для необратимых? — в ее голосе забрезжила жалкая надежда на чудо.

— Нет, Вив. Все гораздо проще и страшнее. Три года назад в центральной тюрьме штата, в блоке «Зеро» для особо опасных и нестабильных жаждущих, произошел масштабный бунт. Ты, должно быть, помнишь те заголовки в газетах. Внезапный сбой системы подачи стабилизатора. Начался массовый срыв, жаждущие превратились в монстров за считанные минуты. Вспыхнул пожар, который полностью уничтожил два жилых крыла. Дамиан был в самом эпицентре того ада.

Вивьен почувствовала, как земля буквально уходит у нее из-под ног. Она медленно сползла по кирпичной стене, садясь на корточки прямо на грязный тротуар.

— Что ты хочешь этим сказать, Калеб?

— Он погиб, Вивьен. Официально. Мы проводили опознание, насколько это вообще было возможно после такого термического воздействия. Генетическая экспертиза по остаткам тканей подтвердила его личность. Дамиан мертв уже три полных года. Его личное дело давно в архиве с пометкой о ликвидации. Тот, кого ты видела сегодня, это всего лишь плод твоего измученного воображения. Твой посттравматический синдром обострился. Твой мозг просто вытащил самый страшный образ из самых глубин подсознания, потому что скоро наступит дата той роковой ночи. Это игры разума, Вив.

— Мертв... - повторила она, и это слово показалось ей лишенным всякого смысла, звуком пустой консервной банки, катящейся по мостовой. — Но он улыбался мне. Калеб, призраки не улыбаются так... так реально. И они не носят плащи, которые шуршат на ветру.

— Это галлюцинация, Вив. Очень качественная, детальная, объемная, но все же галлюцинация. Тебе нужно принять этот факт, иначе ты никогда не вылечишься. Жаждущие обладают способностью запечатлеваться в памяти своих источников на биологическом уровне. Это древний механизм выживания их вида. Твое тело помнит страх и воспроизводит его визуально, когда ты на пределе.

Вивьен подняла голову и снова посмотрела на массивный вход в метро. Там снова никого не было, кроме спешащих обывателей. Толпа текла своим чередом, абсолютно равнодушная к ее маленькой внутренней трагедии. Она плотно прикрыла глаза, пытаясь убедить себя, что Калеб говорит истину.

Калеб никогда ей не врал за все эти годы. Он был офицером полиции, он сам лично видел те страшные отчеты, он участвовал в расследовании того тюремного бунта. Если он говорит, что Дамиан лишь горстка пепла в безымянной могиле, значит, так оно и есть.

— Вив? Ты еще со мной на связи? — Калеб в трубке звучал уже по-настоящему встревоженно. — Ты где сейчас находишься? Назови адрес.

— Я... я уже возвращаюсь к своей машине, — прошептала она, поднимаясь на ватных ногах. — Прости, что снова сорвалась и начала нести этот бред. Ты прав. Это просто нервный срыв. Эти дурацкие тени в каждом темном переулке меня доконают...

— Тебе категорически нельзя оставаться одной в таком состоянии, — Калеб заговорил быстро и властно, не терпя возражений. — Я закончу смену через сорок минут. Сдам дежурство, заполню рапорт и сразу же выезжаю к тебе. Заеду по пути в ту китайскую закусочную на углу, которую ты так любишь. Закажу твои любимые блюда. Посидим у тебя, посмотрим какой-нибудь старый, добрый фильм. Тебе нужно просто заземлиться, почувствовать тепло и понять, что ты в полной безопасности. Согласна?

— Да, — выдохнула она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок из слез и облегчения. — Приезжай. Пожалуйста, Калеб. Я буду ждать тебя.

Она сбросила вызов и еще несколько долгих минут просто стояла, привалившись плечом к холодному кирпичу. Вечерний город казался ей теперь серым и выцветшим, словно старая кинопленка. Если Дамиан действительно мертв, то почему ей кажется, что воздух вокруг нее все еще вибрирует от его незримого присутствия? Почему она до сих пор отчетливо чувствует на своей коже фантомный холод его тяжелого взгляда?

Вивьен с огромным трудом заставила себя дойти до парковки. Она села в свою маленькую машину, мгновенно заблокировала все двери изнутри и несколько минут просто смотрела в зеркало заднего вида, ожидая увидеть на заднем сиденье массивную темную фигуру. Но там было абсолютно пусто. Только забытый шарф и стопка книг. А подруги просто уехали, так ее и не дождавшись.

Она завела холодный мотор и поехала в сторону дома, стараясь не смотреть по сторонам. Она ехала только по самым освещенным магистралям, избегая