Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева
Ровен рассмеялся.
— Он рассказал?
— Возможно.
Продали все шесть корзин.
Не в столице.
Не богатым купцам.
Ивена отправила их в нижний город, где два владельца постоялых дворов и хозяин пекарни разобрали всё ещё до полудня.
Сумма оказалась небольшой.
Но Ивена несколько минут держала в руках первый лист с записью о выручке.
Первый заработок северной оранжереи.
Не долг.
Не деньги Ардалей.
Не содержание от Торвальдов.
Результат того, что они создали здесь.
— Вы смотрите на этот лист уже пять минут, — сообщил Эйдар от двери.
— Четыре.
— Я считал.
— У вас слишком много свободного времени.
— Раньше его было больше. Потом появилась вы.
Ивена подняла голову.
Он вошёл в склад.
— Продали всё?
— Всё.
— Дорого?
— Разумно.
— Это означает, что мне не понравится цена?
— Это означает, что покупатели вернутся.
Она протянула ему лист.
Эйдар просмотрел цифры.
— И что собираетесь делать с деньгами?
— Часть возвращается в хозяйство. Часть пойдёт людям.
— Они уже получают плату и урожай.
— Получают.
— Тогда зачем ещё?
— Потому что прибыль появилась благодаря их работе.
— Вы раздаёте мои деньги.
— Наши.
Слово вырвалось легко.
Ивена сама услышала его.
Эйдар поднял взгляд.
Она вспомнила другое «наше» — после бури, возле первых ростков.
Между ними снова возникла пауза.
— Наши? — переспросил он.
— Деньги хозяйства.
— Разумеется.
— Именно это я и имела в виду.
— Я ничего другого не предполагал.
Он говорил совершенно серьёзно.
Это было хуже насмешки.
Ивена забрала лист.
— Тогда договорились.
— О чём?
— О распределении.
— Мы ещё не договорились.
— Вы сказали «разумеется».
— Я сказал это про деньги хозяйства.
— Поздно.
Эйдар рассмеялся.
— Ивена, вы превращаете каждый разговор со мной в договор, который я якобы уже подписал.
— Училась у лучшего.
— У вашего отца?
Улыбка исчезла раньше, чем она успела её удержать.
Эйдар сразу понял.
— Простите.
— Ничего.
— Нет. Плохая шутка.
Ивена посмотрела на лист.
Удивительно, но сравнение ранило меньше, чем могло бы месяц назад.
— Вы на него совсем не похожи.
Эйдар ничего не ответил.
Когда она подняла глаза, выражение его лица заставило сердце сбиться с привычного ритма.
Он стоял совсем близко.
Не так, как в бурю, когда близость была необходимостью.
Теперь между ними не было холода, опасности, тесного покрывала или причины держаться рядом.
И всё равно никто не отступал.
Ивена вдруг вспомнила его горячую ладонь на своей руке.
Плечо под щекой.
Тёплое дыхание в темноте.
Эйдар посмотрел на её губы.
Это движение было коротким.
Но она увидела.
В груди разлилось жаркое, почти пугающее ожидание.
Он мог наклониться.
Она могла позволить.
Мысль пришла настолько ясно, что Ивена перестала слышать звуки двора.
За дверью кто-то громко позвал:
— Госпожа Ивена!
Она закрыла глаза.
Эйдар тихо выдохнул.
— Разумеется.
Ивена рассмеялась, хотя голос предательски дрогнул.
— Кажется, вы всё-таки ревнуете.
— К кому?
— Ко всему Северу.
— Я начинаю ненавидеть ваши теплицы.
В дверях появился Харрен.
Увидел их.
Остановился.
— Я потом.
— Нет, — одновременно сказали Ивена и Эйдар.
Харрен отступил.
— Точно потом.
И исчез.
Эйдар провёл ладонью по лицу.
— Он завтра попросится обратно в охрану.
— Не отпущу.
— Жестокая женщина.
— Хозяйственная.
— Это я уже понял.
Они вышли из склада в разные стороны.
Ивена дошла до оранжереи и лишь там поняла, что улыбается.
Первые деньги изменили больше, чем она ожидала.
Люди увидели, что восстановленные теплицы способны не только спасать старые запасы и давать еду крепости. Они могли стать работой.
Через несколько дней плотник из нижнего города сам предложил делать новые рамы зимой, когда обычных заказов становилось меньше.
Хозяин телег согласился возить урожай дешевле, если получит постоянный договор.
Две семьи из Хоррена попросили выделить им участок в будущей теплице и обещали сами отвечать за него.
Ивена никому не сказала «да» сразу.
Она слушала.
Считала.
Спорила.
Отказывала.
Меняла решения.
Однажды согласилась на предложение, а вечером поняла, что ошиблась, и на следующее утро сама пошла искать человека, чтобы изменить условия.
Ей было стыдно.
Потом стало легче.
Здесь ошибка не превращала её в бесполезную дочь.
Её можно было исправить.
Однажды Эйдар вошёл в её небольшой рабочий кабинет возле оранжереи и обнаружил там семь человек.
Он остановился на пороге.
— Мне зайти позже?
— Заходите.
— Кажется, места нет.
Ивена огляделась.
На стульях сидели две женщины из Хоррена, мастер рам, Брант, управляющий складом и двое старост. Сама Ивена стояла у карты.
— Встаньте рядом.
— Это мой кабинет.
— Ваш кабинет в крепости.
— Раньше и этот был моим.
Брант невозмутимо заметил:
— Был.
Все засмеялись.
Эйдар посмотрел на него.
— Я запомню.
— В мои годы угрозы уже не работают.
Ивена подвинула карты.
— Мы решаем, где ставить следующую теплицу.
Эйдар вошёл.
— Я думал, следующая будет здесь.
— Здесь будет четвёртая секция. Я говорю об отдельной.
— Где?
Один из старост показал на карту.
— У Хоррена.
Эйдар поднял глаза на Ивену.
— И давно вы это решили?
— Мы пока обсуждаем.
— Я вижу.
— Хотите участвовать?
Он медленно осмотрел людей.
— А моё мнение ещё требуется?
— Иногда.
Женщина за столом спрятала улыбку.
Эйдар заметил.
— Прекрасно. Продолжайте.
Он встал рядом с Ивеной.
Слишком близко.
Её плечо коснулось его руки.
Ивена продолжила объяснять расположение будущей теплицы, но внезапно обнаружила, что часть внимания упрямо остаётся на тепле возле локтя.
Эйдар не отодвинулся.
Через десять минут пришёл Ровен.
Постоял в дверях.
Увидел Эйдара среди людей.
— А, вот вы где.
— Что?
— Вас ищет совет.
— Пусть подождёт.
Ровен посмотрел на Ивену.
— Теперь и его забрали.
— Сам пришёл.
— Все так говорят.
Эйдар вздохнул.
— Ровен.
— Молчу.
Но улыбался он до самой двери.
Вечером Ивена возвращалась в крепость позже обычного.
Мороз окреп. После бури небо оставалось ясным несколько дней, и снег под сапогами звучал сухо и звонко. Над стенами поднимался дым, в окнах горел свет.
Она устала.
Хорошей усталостью.
Такой, после которой хотелось не провалиться в сон от изнеможения, а ещё немного посидеть и вспомнить день.
У арки её ждал Эйдар.
— Вы меня караулите?
— Уже полчаса.
— Зачем?
— Хотел