Его личное безумие - Людмила Черныш

Она чувствовала свою прямую вину за все это. Если бы она не поддалась эмоциям и не сбежала с приема, если бы не пошла в тот проклятый, темный парк, он бы не пострадал так сильно, защищая ее от целой стаи. Ее собственная обида на слова незнакомки казалась теперь чем-то мелким и ничтожным по сравнению с той ценой, которую он без колебаний заплатил за ее спасение.

Сон подкрался к ней совершенно незаметно, окутывая сознание тяжелой пеленой. Вивьен долго и упорно пыталась бороться с ним, считая удары сердца и всматриваясь в ночной город за окном. Но чудовищная усталость и эмоциональное истощение последних дней взяли свое. Ее голова бессильно склонилась на плечо, и она провалилась в глубокий, тяжелый сон без единого сновидения.

А проснулась от резкого, ослепительного света утреннего солнца, бьющего прямо в глаза сквозь незашторенные окна. Первое, что она почувствовала, это жуткая, пульсирующая головная боль, отдающая в виски при каждом движении. Вивьен с трудом открыла глаза и с удивлением обнаружила, что находится вовсе не на полу в гостиной. А в огромной, залитой светом спальне Дамиана, на широкой кровати, застеленной темным, прохладным шелком. На ней все еще было надето то самое черное платье, которое за вчерашний вечер успело стать символом и глубокого унижения, и внезапного спасения.

Она с трудом села на постели, потирая затекшую шею и пытаясь восстановить в памяти события ночи. Видимо, Дамиан все же пришел в себя в какой-то момент и перенес ее сюда, пока она спала мертвым сном. Голова продолжала гудеть, а во рту было сухо и неприятно. Вивьен медленно встала, чувствуя, как ткань платья неприятно липнет к разгоряченной коже. Босая она максимально осторожно вышла из спальни, прислушиваясь к звукам в доме.

Из стороны просторной кухни доносились весьма странные, непривычные для этого стерильного пентхауса звуки. Звон посуды, чье-то неразборчивое, сердитое ворчание и отчетливый запах чего-то явно подгоревшего. Вивьен замерла в дверном проеме гостиной, не веря собственным глазам. Дамиан, все еще с голым, перебинтованным ее вчерашними неумелыми повязками торсом, стоял у плиты.

Он выглядел невероятно непривычно и даже забавно. Без своего бронированного смокинга, без маски ледяного и всемогущего босса, с совершенно растрепанными после сна волосами и выражением явного, детского раздражения на лице. В руках он сжимал металлическую лопатку и с глубоким подозрением рассматривал содержимое сковороды.

— Проклятая техника... - негромко пробормотал он себе под нос, безуспешно пытаясь перевернуть нечто, лишь отдаленно напоминающее классический омлет. — Почему в управлении огромной корпорацией все в разы проще, чем на этой высокотехнологичной кухне?

Вивьен невольно, против своей воли улыбнулась. Видеть великого и ужасного Дамиана, всерьез сражающегося с обычным завтраком, было настолько сюрреалистично и по-человечески просто, что ее страх окончательно отступил на задний план. Она почувствовала невероятное, щемящее облегчение от того, что он жив, находится в полном сознании и даже способен на такую земную вещь, как ворчание на сковородку. В этот миг он казался ей почти родным.

— Вам, может быть, помочь, господин Дамиан? — тихо, стараясь не спугнуть момент, спросила она.

Он резко, почти по-военному обернулся на ее голос. Его глаза больше не горели пугающим алым пламенем, они вернули свой обычный, глубокий темный цвет. Но взгляд все равно оставался таким же пронзительным и изучающим. Он быстро окинул ее фигуру взглядом, на секунду задержавшись на ее лице, словно проверяя, не осталось ли на нем следов вчерашнего ужаса.

— Проснулась наконец, — просто констатировал он, и в его обычно холодном голосе на этот раз отчетливо промелькнула тень искренней заботы. — Тебе сейчас жизненно необходимо поесть. Я тут честно пытался... соорудить нечто съедобное, но, боюсь, мои основные таланты лежат в совершенно иной области.

Вивьен сделала уверенный шаг по направлению к нему, намереваясь мягко взять управление завтраком в свои руки, но тут же испуганно охнула. Без высоких каблуков подол ее длинного вечернего платья оказался слишком велик и коварен. Она мгновенно запуталась в тяжелой ткани, нога предательски скользнула по идеально гладкому, натертому полу, и она начала стремительно падать вперед, прямо на острый угол стола.

Но упасть ей в очередной раз не дали. Дамиан в мгновение ока, словно тень, оказался рядом. Его сильные, теплые руки мгновенно подхватили ее за тонкую талию, с силой притягивая к своему горячему телу. Вивьен инстинктивно вцепилась в его крепкие, бугристые плечи, чувствуя жар его кожи прямо под своими ладонями и свежий запах антисептика от бинтов. Они замерли в этой близости, боясь нарушить внезапно возникшую тишину.

Глаза в глаза. В этой утренней тишине кухни, нарушаемой только ритмичным шипением на плите, произошло нечто необратимое и очень важное для них обоих. Вивьен смотрела в его лицо, так близко, что видела каждую ворсинку на его ресницах. И теперь она видела перед собой не монстра, не опасного жаждущего и не мстительного врага из своего прошлого.

Она видела мужчину, который вчера, не задумываясь, едва не отдал свою жизнь за ее спасение. И именно в этот самый момент она окончательно осознала, что та самая мистическая связь, которой она так панически боялась и от которой бежала, уже не просто холодный биологический факт. Она начала прорастать в ее собственном сердце, пуская глубокие корни.

Ее личный монстр, человек, который когда-то разрушил привычную жизнь, сейчас медленно, шаг за шагом превращался в того самого единственного мужчину, с которым ей вопреки всякому здравому смыслу и логике отчаянно хотелось попробовать построить это новое, странное и бесконечно опасное будущее.

— Ты в полном порядке? Ничего не болит? — совсем тихо, почти шепотом спросил он, так и не выпуская ее из своих надежных объятий.

— Да, — так же тихо выдохнула она, не в силах отвести взгляда от его глаз. — Теперь определенно да.

Связь между ними пульсировала в такт дыханию, невидимыми нитями связывая их души и обещая, что этот обычный утренний завтрак станет началом совершенно другой и сложной общей историей. Больше не было нужды в словах или оправданиях.

Дамиан замер в опасной близости, глядя на нее сверху вниз своим нечитаемым, тяжелым взглядом. В его глазах, все еще хранивших в своих глубинах отблеск ночного багрового пламени, промелькнуло отчетливое, почти физически ощутимое желание.