Хозяйка кондитерской - Наталья Самартцис

На меня взглянули слегка удивлённые глазки девочки.

— Но, мам, — неуверенно проговорила она. — Мы же стали так сильно отличаться не сейчас, а ещё несколько лет назад! Фелион как будто… перестал расти, — она почти шептала, будто боялась, что брат её услышит.

— Я ничего не замечала, — я снова покачала головой. — Вы мне всегда казались одинаковыми! Похоже, наступила пора показать твоего брата хорошему лекарю.

Я подошла к столу и поставила туда корзинку с капкейками, а сама продолжала смотреть на мальчика, который немного растерялся под моим пристальным взглядом.

— Мам, не ругай меня, пожалуйста, — взмолился он прежде, чем я открыла рот. — Ты мне запрещаешь общаться с духами, но наша домовиха… Я только сегодня наконец-то стал разбирать её слова!

— Так-с, — я скрестила руки на груди. — А что же было до этого?

— Я только видел какую-то тень… и слышал, как она что-то бормочет, — Фелион виновато опустил голову. — А сегодня я вдруг стал видеть и слышать её гораздо чётче…

— И что она тебе рассказала? — тут же перебила я, молясь в душе.

— Ничего, мы же только начали говорить, а вы уже пришли. Она только пожаловалась мне на грязь, — он смотрел на меня таким чистым взглядом, что у меня и мысли не возникло обвинить ребёнка во лжи. Похоже, мы успели вернуться как раз вовремя. Что ж, если я сумею уговорить домовиху держать язык за зубами… Краем глаза я увидела домовиху, которая мелькнула по кухне, что-то пробурчав про притеснения домашних демонов, и решительно встряхнула волосами.

— Значит так, с домовихой разговаривать я пока что запрещаю, — решительно заявила я, и заметив, как мальчик вжал голову в плечи, добавила мягче: — Я должна сначала с ней сама поговорить и предупредить, чтобы она… не использовала в речи неприличных слов. За ней такое водится!

— Какие ещё неприличные слова?? — взвыла над моим ухом домовиха. — Что ты сочиняешь? Это всё враки-собаки!

— Исчезни, — приказала я, и домовиха тут же растворилась в воздухе. Дети смотрели на меня удивлённо, но я продолжала гнуть свою линию.

— Пока что разрешаю разговаривать с ней только в моём присутствии, — поставила я ультиматум. — Это для вашей же пользы!

— М-м… хорошо, — вздохнул Фелион.

Молодец, послушный ребёнок. Надеюсь, ещё и слово держать умеет.

— Раз мы всё решили, то я пойду поставлю чайник, а вы налетайте, — я с улыбкой пододвинула им корзинку. — Будете всегда меня слушаться, и будете есть вкусняшки каждый день!

Дети просить себя дважды не заставили и налетели на угощения, я успела выудить один для домовихи и отложила его отдельно — её же тоже придётся как-то задабривать! Амелия, торопливо жуя капкейк, сообщила брату:

— А мама сказала, что на днях отведёт тебя к лекарю!

Глаза мальчика тут же испуганно раскрылись, и он выронил кекс на стол. Я увидела, что он вот-вот расплачется.

— Мам, я не хочу, — тут же захныкал он. — Это же больно! А вдруг он захочет колоть меня иголкой или ставить пиявки? Они кусаются!

— Нет, ничего такого не будет, обещаю! — я тут же подскочила к нему и обняла, заметив, как он дрожит. — Амелия, ну зачем ты его пугаешь?

Девочка лишь презрительно фыркнула и взгрызлась в очередной капкейк, а я села рядом с сыном и прижала мальчика к себе, продолжая его успокаивать.

— Я не позволю лекарю ничего с тобой делать, — обещала я. — Он только тебя посмотрит глазами и мы с лекарем поговорим, и я буду всё время держать тебя за руку! Никто не сделает тебе больно! Я клянусь! А потом, как вернёмся от лекаря, я испеку самый-самый вкусный торт!

На самом деле, я и понятия не имела, как работает здешняя медицина, но как иначе уговорить ребёнка пойти со мной? Ещё заартачится или хуже того, куда-нибудь спрячется или вовсе убежит из дома. Конечно, я постараюсь всё устроить так, чтобы ему не делали больно, но если Фелион чем-то серьёзно болеет, придётся идти на какие-то жертвы ради его здоровья.

Но знать ему об этом сейчас не обязательно.

— Торт? Большой и с кремом? Ну ладно, — мальчик постепенно успокоился и даже доел свой капкейк. Мы попили чай и доели десерты, и я сумела угостить домовиху, которая уже крутилась рядом и с чмокающими звуками облизывалась, глядя на нас. Наконец, я стала убирать со стола, а Фелион вдруг застыл на месте, и я поймала его взгляд — он снова в упор смотрел на домовиху.

— Так, ну я же предупреждала, — укоризненно проговорила я, закрывая её фигуру собой. — Никаких разговоров с домашней нежитью!

— Мам, — мальчик перевёл растерянный взгляд на меня. — А я не знал, что она… так странно выглядит!

— Что значит странно? Я всегда так выгляжу, малец-сорванец! — попыталась было вмешаться возмущённая домовиха, а я лишь отстранила её назад, продолжая смотреть на сына.

— Поясни, что ты сказал, — потребовала я.

— Я с утра её видел только как тень, — прошептал Фелион, и его глаза опять наполнились слезами. — А сейчас вижу всю… Она такая странная тётя!

Домовиха опять что-то там возмущённо завопила, а я молчала, осенённая догадкой.

Фелион стал слышать домовиху после того, как поел мою еду, а именно — я угощала их самодельными конфетами. А вот сейчас он только что поел мои десерты.

Не означает ли это… что его дар усиливается от сладкого?!

— Итак, что вы скажете, господин Баринар? — нетерпеливо спросила я.

В самом деле, этот мелкий старикашка уже начинал меня бесить. Мы с сыном потратили на него всё утро, а вот его… гм… квалификация как врача вызывала у меня сильные сомнения. Но делать было нечего, во всём городе это был единственный лекарь, к которому мы могли добраться пешком.

Конечно, будь у нас деньги, мы бы наняли повозку и доехали, как говорится, с ветерком. Но чего нет, того нет, и мне совесть не позволила тащить маленького Фелиона своим ходом м на другой конец города. Да и день, как нарочно, выдался весьма жаркий.

Из-за этого пришлось довольствоваться тем, что есть.

Правда, я уже всё больше и больше начинала жалеть о своём решении.

Во-первых, лекарь, которого мне порекомендовала Тайра, оказался слишком уж старым и неприятным. На вид ему, пожалуй, было около девяноста, хотя двигался он ещё бодренько и всё прекрасно слышал. Например, когда Амелия шёпотом назвала его лысым морским носохвостом, он весь аж передёрнулся и принялся поглаживать