Кондитер-попаданка. Жена, от которой отказался дракон - Лилия Тимолаева

— Я не знаю даже, жива ли она.

Что-то в его лице дрогнуло.

— Умерла пять лет назад.

— Простите.

— Не надо.

Следующий вопрос он выбирал дольше.

— В первую ночь после свадьбы мы не вернулись в главный дом.

— Куда поехали?

— Я спрашиваю тебя.

— Не знаю.

— В загородный дом моего деда.

— Я никогда о нем не слышала.

— Что ты разбила там утром?

— Понятия не имею.

— Синюю чашку.

— И это должно что-то доказать?

— Нет.

Керран прошел вдоль стола.

— Ты могла потерять память.

— Я умею работать на профессиональной кухне так, как Мавена никогда не умела.

— Это я уже видел.

— Я знаю вещи, которых в вашем мире вообще нет.

Он остановился.

— Какие?

Здесь пришлось быть осторожнее.

Мне совсем не хотелось начинать лекцию о промышленном оборудовании Земли и потом объяснять половину терминов.

— Способы организации производства. Другие системы хранения. Другие принципы работы с теми же продуктами. У меня была работа. Коллеги. Квартира.

— Семья?

— Родители умерли несколько лет назад.

— Муж?

— Нет.

— Дети?

— Нет.

— Почему?

Я посмотрела на него.

— Это уже допрос или любопытство?

— Пытаюсь понять, кто стоит передо мной.

Справедливо.

— Не сложилось.

Он кивнул.

— Ты говорила о поставщике.

Я удивилась.

— Когда?

— На первом заседании. Ты сидела и вдруг сказала что-то про разницу в жирности сливок. Тихо. Я решил, что ослышался.

Я вспомнила собственные мысли и поняла, что, видимо, часть произнесла вслух.

— Это была моя работа.

— Алина была кондитером.

— Да.

— Мавена начала заниматься этим всего четыре месяца назад.

— Я знаю.

Он подошел ближе.

— Она училась.

— Да.

— А ты пришла и за неделю стала работать лучше человека, который занимался этим годами.

— Я занимаюсь этим больше пятнадцати лет.

Керран долго молчал.

И чем дольше молчал, тем меньше мне нравилось его лицо.

Не злость. Это было бы проще.

Он сопоставлял факты: все мои ошибки, мое «вы», адрес дома, реакцию на дракона, кухню, манеру говорить о прежней Мавене.

— Когда? — спросил он.

— Что?

— Когда именно ты появилась?

— Я уже сказала. На заседании.

— До моего ответа?

Я вспомнила первую фразу.

— Да. Председатель спросил, готов ли Дом Вальд поручиться за честность своей госпожи. Я подняла голову. Вы сидели справа.

Керран побледнел.

Совсем чуть-чуть, но я увидела.

— Значит, вчера вечером...

— Что было вчера вечером?

— Мы разговаривали.

Я ждала.

— Она была собой.

Я не знала, что ответить.

— Откуда вы знаете?

— Потому что это была Мавена.

— Как определить?

Он резко посмотрел на меня.

— Я прожил с ней восемь лет.

— И несколько недель убеждаете меня, что почти ничего о ней не знали.

— Это не одно и то же.

Он сказал это жестче, чем все предыдущие фразы.

Я не стала спорить.

Имел право.

— Хорошо.

Керран отошел.

— Она была зла. Кричала. Сказала, что докажет, что рецепты ее, даже если Дом Вальд от нее откажется.

Я вспомнила первую сцену.

— А утром?

— Утром ты уже сидела в Гильдии.

— Значит, между этими моментами.

— Что с ней произошло?

— Я не знаю.

— Ты оказалась здесь. Что произошло с ней?

— Не знаю.

— Она умерла?

Я с трудом заставила себя ответить.

— Не знаю.

— Ее сознание где-то существует?

— Я не знаю.

— Она могла оказаться в твоем теле?

Этот вопрос я задавала себе.

Особенно в первые дни.

— Возможно. Но я понятия не имею, что случилось с моим телом.

— Ты не пыталась вернуться?

— Как?

— Я не знаю.

— Я тоже.

Он отвернулся.

Я дала ему время.

В комнате слышались только приглушенные голоса из передней части кухни и звук посуды. Брина была достаточно далеко, чтобы не слышать нас.

Керран стоял спиной.

Потом спросил:

— Когда ее не стало?

Вопрос был совсем другим.

Не о механике попадания.

— Я не знаю.

Он повернулся.

— Хотя бы приблизительно.

— Вы сказали, вечером разговаривали с ней. Я пришла в себя на заседании. Значит, где-то между.

— Она легла спать в своих комнатах.

— Тогда, возможно, ночью.

— Возможно?

— Керран, я не хочу вам врать. У меня нет ответа.

— Ты проснулась в ее теле и просто продолжила жить?

— Не просто.

— Но продолжила.

— А что мне оставалось?

— Сказать.

— Кому?

Он замолчал.

— Вам? Мужчине, который в первое же утро публично отказался за меня поручиться и считал свою жену воровкой?

— Я не считал ее воровкой.

— Вы не верили в ее авторство.

— Это другое.

— Для меня тогда разницы почти не было. Я не знала вас.

— Брина.

— Женщина, которую я тоже не знала и которой должна была сказать, что ее знакомая исчезла, а в теле теперь кто-то другой?

— Гильдия.

— И что бы они сделали с женщиной, которая объявила, что пришла из неизвестного мира?

Он не ответил.

Я тоже не знала.

И именно поэтому молчала.

— Я пыталась