Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева
— И ты молчал, мальчишка! У-у-у… — взвыл дух и взвился под потолок. Описал над ним круг и после пушечным ядром устремился вниз, к нам.
Подлетев вплотную к Керниру, призрачный раздул полупрозрачные ноздри и, судя по лицу духа, много чего хотел сказать, но в последний миг куда выразительнее промолчал.
— Возместишь стоимость порченного! В двойном размере!!!
— Я? — пискнула, уточнив, впрочем не рискуя больше высовываться.
— Оба! — мстительно припечатал дух.
— Это вымогательство! — возмутилась такому повороту.
— Это справедливо, — в унисон мне отозвался Беглый.
А после повернулся, перехватил меня через талию и понес под мышкой, точно капризного ребенка. Благо хотя бы на плечо не закинул…
И я смогла лицезреть стопку сданных книг, зависшего над ней ухмылявшегося призрака и, да, вести себя так, как полагается недовольному жизнью бутузу: дрыгать ногами, молотить деспота в красном мундире руками и выказывать свое возмущение:
— Ты чего о себе возомнил? А ну, верни, откуда спер! Совсем страх потерял. Да я тебя…
— А я тебя просил помолчать! — не выдержав, рявкнул Беглый и таки поставил меня на землю перед библиотечным крыльцом.
— Но покушение — это же хорошее оправдание! — не поняла я. — И даже не придуманное, чтобы отмазаться, а правда. Почему ты не…
«…хочешь сказать, что за тобой охотятся убийцы?» — я не договорила, оборвав сама себя на полуслове. Если Беглый желает оставить это в тайне, тут два варианта: либо его действительно есть за что убивать, либо он хочет добраться до заказчиков, обратившихся к головорезам раньше законников, и поквитаться с врагами, так сказать, вне дозволенного уголовным кодексом империи.
— Что — не? — прищурившись, уточнил Беглый, который еще пару мгновений назад хотел (я по лицу это видела) не менее запальчиво мне возразить, пустившись в спор, но запнулся об эту мою недомолвку и насторожился.
— Неважно, — отрезала я, но под мрачным взглядом пришлось пояснить: — Я уважаю чужие права. В том числе право на месть.
Я старалась, чтобы мой голос прозвучал сдержанно, с достоинством. Хотя, признаться, так и подмывало спросить: а все-таки из-за чего идет охота-то?
— Еще бы уважала право на тайну — цены бы тебе не было.
— Я его тоже уважаю! — возмутилась такому поклепу.
— Да? — иронично уточнил Кернир.
— Угу. Тайны порой дорогого стоят и их можно выгодно продать. А деньги я очень уважаю…
— Но сегодня ты одну из них бездарно разбазарила.
— Слушай, ну что такого, если ты обесчестил какую девицу и ее отец теперь жаждет крови или повздорил с трусливым герцогом, а тот решил устроить дуэль, взяв в секунданты ребят из гильдии черных плащей… Дело-то житейское.
— Я ни у каких девиц чести не отнимал, — гордым тоном «все они были отданы мне исключительно добровольно и к обоюдному удовольствию». — И на дуэли не нарывался.
— Что же тогда? — ну вот, не смогла я утерпеть от этого вопроса.
— Просто бывает, что ты кому-то мешаешь одним своим существованием, — мрачно отозвался Кернир. — Но пока я не знаю, кому именно, не хотелось бы оповещать остальных врагов о том, что за мной идет охота.
— И даже законников? — приподняв бровь, уточнила я.
— Их — особенно, — отрезал Беглый.
Этот короткий ответ заставил меня крепко задуматься, что же это за тип? Потому как последние сомнения в том, что Кернир — не просто отпрыск какого-то знатного (но не успевшего еще зазнаться в силу своей недостаточной аристократичности или денежности) рода — отпали.
Да и вообще, создается ощущение, что в этой академии у меня тайн меньше всех!
Видимо, мой взгляд был столь красноречив, что Кернир счел за лучшее тему свернуть, точно коврик, подхватить ее подмышку и с ним удалиться в рассвет. Так что наш разговор быстро сошел на нет, а сам Беглый — с последней ступени мраморной лестницы, на которой все это время стоял.
Но перед тем как исчезнуть, его беглейшество решило озадачить меня на бис фразой:
— Все же в этом покушении есть один плюс…
— Что ты не заимел минус между датами рождения и смерти на надгробии? — сыронизировала я, впрочем, не очень удачно.
— Теперь я уверен в том, что ты не хочешь меня прикончить…
И с этими словами чернявый развернулся и, насвистывая фривольный мотивчик, ушел прочь, а я и возмущение остались.
«Что значит „теперь“?» — пылая гневом, мысленно возопила я. То есть вчерашней демонстрации моей ядовитости и променада до кустов этому типу было недостаточно? Надо было довести его до гроба и обратно, дабы он перестал сомневаться, что я здесь не для того, чтобы убивать… А то, что всего лишь скромно воровать — оставим за скобками.
Так что широкие мужские плечи и прямую спину я буравила взглядом долго… Ну насколько это возможно в условиях академии, когда до начала занятий — всего ничего. То есть ровно дюжину ударов сердца. А после спохватилась и поспешила на занятия. Первые, между прочим, в моей жизни в стенах настоящей академии!
Вот только я слегка не рассчитала, что нестись нужно к самому дальнему корпусу, через парк, пруд, сад, оранжерею, склады и драконюшню.
Как итог — опоздала. В аудиторию влетела, когда магистр уже раскрыл журнал и собрался ставить отметки о присутствии. Он глянул на меня поверх очков, на мой запыхавшийся вид, расстегнутые верхние пуговицы формы, всклокоченные волосы…
— Адептка Ионир, новенькая, я так понимаю? — осведомился сухопарый дедок в мантии ледяным тоном и поправил очки, которые норовили сбежать подальше от седых кустистых бровей преподавателя на самый кончик его носа. — Надеюсь, вы провели утро с пользой?
«Скорее с помешательством, — едва не ляпнула я. — Мешала коллеге из соседней гильдии работать». В последний момент опомнилась и, приняв покаянный вид, произнесла иное:
— Да, господин… — на миг замялась, пытаясь выудить из памяти имя преподавателя. Оно же было указано в одном из листов. О, точно, вспомнила! — Нушец! Я занималась с монографией Краля…
«Само- и адептообороной» — добавила мысленно.
— Что ж, сейчас мы это и проверим, — зловеще протянул преподаватель и, не давая мне даже сесть за парту, сразу пригласил к доске.