500 лет ожидания - Рина Рофи

— Ого, — выдохнула Харука, переводя взгляд с кольца на меня. — Мэй, ты слышала? Это что ж получается… твой лис…

— Мой лис — просто лис, — сказала я. — А кольцо — просто подарок. Красивое совпадение.

Хиро посмотрел на меня. Внимательно. Потом перевёл взгляд на кольцо, потом снова на меня.

— В легендах не бывает «просто совпадений», Мэй-сан. Архитектор вам говорит. Я старые чертежи читаю — там каждая линия что-то значит. А это кольцо… оно слишком точное. Даже количество языков пламени совпадает.

Я посмотрела на кольцо. Девять языков пламени обрамляли лисью морду. Восемь. Я не считала их раньше. Просто не приходило в голову.

— Это подарок от фаната. Он залез в дом и написал фамилю для Рэна в манге…

Хиро и Харука уставились на меня.

— Что? — Харука нахмурилась. — Кто залез? Куда?

— Фанат, — я покрутила кольцо на пальце. — Или сталкер. Не знаю. Ничего не украл. Только написал в моём блокноте фамилию для главного героя. «Рэн Камисиро». А потом оставил на пороге это кольцо. В коробочке. Без записки.

Харука открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Подожди-подожди. Кто-то залез в твою квартиру⁈ И ты молчала⁈ Мэй, надо было сразу звонить в полицию! Ты понимаешь, что это мог быть кто угодно⁈ Маньяк! Псих! Одержимый фанат, который…

— Харука, тише, — Хиро мягко положил ладонь на её плечо. — Дай ей договорить.

— Я проверила замок, — сказала я. — Окна тоже. Никаких следов взлома. Всё на месте. Только надпись и потом кольцо. Я думала, может, кто-то из поклонников старой манги. Бывает же такое. Фанаты узнают адрес, присылают подарки…

— Но не вламываются в дом! — Харука всё ещё кипела.

— Я не знаю, вламывались ли. Дверь была заперта. Я сама запирала. И окна закрыты. Просто… кто-то был внутри. И ушёл. Оставил надпись. А потом кольцо.

Хиро молчал. Смотрел на кольцо. Потом на меня. Потом перевёл взгляд на сцену, где всё ещё выступал хор, но мысли его были явно далеко.

— Надпись, — повторил он. — Камисиро. Посланник бога. И кольцо жены духа. Мэй-сан, а вы не думали, что это может быть связано?

— С чем? С моей мангой? Я мангака, Хиро-сан. Я пишу про лисов. Про храмы. Про духов. У меня воображение работает как печка. Может, я сама себе это всё придумала.

— А лис? — тихо спросила Харука. — Твой лис. Рэн. Он же настоящий. Я его гладила. Он тёплый. Он урчит. Он не из воображения.

Я замолчала. Потому что на это у меня не было ответа.

— Харука, ты перечитала манги, — сказала я, качая головой.

Она надулась на секунду, а потом мы все втроём рассмеялись. Прямо посреди актового зала, пока на сцене хор допевал торжественную песню, а сидящая перед нами пожилая пара обернулась с укоризненным взглядом.

— Простите, простите, — Харука замахала рукой и прикусила губу, пытаясь унять смех.

— Но согласись, — прошептал Хиро, отсмеявшись, — сюжет получается отличный. Мангака, таинственный поклонник, кольцо из легенд, белый лис в квартире… Я бы прочитал.

— Я напишу, — пообещала я. — Как только закончу текущую мангу. Или параллельно. Или вообще брошу всё и начну новую.

— Вот это правильно, — Харука толкнула меня плечом.

Директор снова подошёл к трибуне, поправил микрофон и торжественно объявил:

— А сейчас — вручение почётных грамот выпускникам, которые добились особых успехов в творческих профессиях! Грамоты будет вручать наш уважаемый гость, господин Рэнносукэ Сирояма!

Зал взорвался аплодисментами. Рэнносукэ поднялся на сцену, слегка поклонился и встал рядом с директором. В его руках появилась стопка грамот — плотная бумага, золотое тиснение, алые ленты. Свет софитов падал на его платиновые волосы, и они сияли, как лунный свет.

Директор начал зачитывать имена. Первым вызвали Ямамото-семпая — за достижения в иллюстрации. Он поднялся на сцену, пожал руку инвестору, получил грамоту и замер на секунду, явно пытаясь вручить заодно и своё портфолио. Рэнносукэ вежливо улыбнулся, что-то сказал, и Ямамото-семпай отошёл с видом человека, который не теряет надежды.

Потом вызвали Киёми-семпай — за успехи в издательском деле. Она прошла через сцену как королева, пожала руку коротко и по-деловому, грамоту приняла с достоинством. Никаких портфолио, никаких лишних движений — чистая эффективность.

Потом пошли другие имена. Кого-то я знала, кого-то нет. Харука сжимала мой локоть и шептала: «Ну давай же, Мэй, тебя тоже должны, ты же мангака, ты же наша звезда…»

И тут директор объявил:

— Мэй Аикава, мангака. За создание популярной серии и вклад в развитие современной манги.

Харука взвизгнула и захлопала так громко, что на нас обернулся весь ряд. Хиро одобрительно кивнул. Я же сидела как в тумане, не веря своим ушам. Вклад? В развитие? Я? Я, которая ругалась с Такахаси-саном из-за сухих диалогов и просила перевести меня на фантастику?

— Иди! — Харука подтолкнула меня. — Иди, чего сидишь!

Я встала. Ноги были ватные. Каблуки стучали по деревянному полу актового зала. Проход до сцены показался мне длиной в километр. Вокруг хлопали, кто-то даже свистнул, и я услышала, как Ямада-сэнсэй гордо сказала соседке: «Это моя ученица.».

Я поднялась на сцену. Рэнносукэ стоял у трибуны и держал грамоту. Смотрел на меня — прямо, открыто, с лёгкой улыбкой. Протянул руку.

Я тоже протянула. Моя ладонь скользнула в его — тёплую, уверенную, сухую. Он пожал её — крепко, но не сильно и вдруг его большой палец скользнул по тыльной стороне моей ладони. Едва заметно. Медленно. Задержался дольше, чем требовало рукопожатие. Горячая волна пробежала от пальцев к плечу, к шее, к щекам.

Он наклонился чуть ближе — будто передавал грамоту — и тихо, едва слышно, одними губами:

— Позвони мне, Мэй.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он отпустил мою руку — не сразу, чуть помедлив — и передал грамоту. Я поклонилась, развернулась и пошла обратно к своему ряду. Ладонь всё ещё горела. Сердце колотилось где-то в горле.

Когда я села, Харука тут же вцепилась в меня.

— Он что-то сказал! Я видела! Он что-то тебе сказал! Что⁈

— «Позвони мне», — прошептала я.

Харука издала звук, похожий на ультразвук. Хиро усмехнулся и покачал головой.

— Ну вот. Теперь точно надо звонить.

Я сидела, щёки горели. Грамота дрожала в руках, и я не могла понять, откуда взялась эта дрожь — от волнения, от неожиданности или от того, как его большой палец скользнул по моей ладони. До сих