Пламя в сердце (СИ) - Аркади Алина

— Почему вы не закрыли «дверь»? Вы же можете?

— Потому что не хочу! Я настроил проход так, чтобы можно было в любой момент попасть в ваш мир, но вы не могли отсюда попасть в другие. И Фараны, они из того мира, в котором я нахожусь много столетий.

— Ими управляете вы? — удивительно, но сейчас я наблюдала, как огромные чудовища вьются вокруг Бровика словно ручные зверьки, трутся об него и даже ласково урчат.

— Конечно! На самом деле они называются Цирции, а их мир Цирцилион. Они абсолютно безобидны и не агрессивны, копошатся в своём мире, отыскивая драгоценные камни, которые поглощают для пополнения своей магии и резерва, ни на кого не нападают и не едят. Монстрами их делаю я: с помощью внушения управляю ими и приказываю куда идти, что делать и на кого нападать.

— Но зачем? — я его слушала, но при этом всё-таки следила, чтобы защитный купол, окружающий меня, находился на месте. Не хотелось, чтобы он похитил меня ещё раз.

— Чтобы уничтожить этот мир! Когда-то Эрд унизил меня, растоптал, уничтожил… нет, не твой папаша, девочка, тот Эрд — Изигар, первый. Всё это время я желал уничтожить ваш мир, натравливая Цирций, приказывая нападать в тех местах, где защита Горизонта становилась слабой. Но и здесь вы нашли выход — огонь, который уничтожал моих зверьков, но у меня их много, они быстро плодятся, восстанавливая своё количество. Я пробовал изъять силу огня, но оказалось — это невозможно: в отличие от других, огонь рождается с человеком и с ним же умирает, не выходит из тела, не реагирует на призыв, его нельзя переместить в кого-то другого.

— Вы убивали огненных? — спрашивала и не верила, что можно вот так просто убить лишь для того, чтобы забрать силу.

— Конечно, и ни одного, нескольких, пока не понял, что огонь не желает перемещаться в сосуд, оставаясь со своим хозяином до конца. Решил пойти другим путём — несколько раз пытался выкрасть детей огненных, чтобы воспитать самому и заставить противостоять вам. Но и тут мои попытки не увенчались успехом. И вот тогда, совсем недавно, всё получилось — с твоей мамой, можно сказать, это я их свёл с Мардом, не без помощи магии конечно. Но Улия исчезла в последний момент, и я потерял её, не смог отыскать, не смог забрать тебя.

— Стоп! Вы хотели меня забрать себе? — в голове не укладывалось, что этого человека я могла бы считать своим отцом.

— Да, — он равнодушно пожал плечами. — Вырастил бы, вложил бы в твою голову нужные убеждения, и ты бы сражалась с Защитниками, считая их врагами. У меня бы был личный огненный, исполняющий мои приказы, подчиняющийся мне, а Цирции бы помогали тебе в сражениях. Но у меня снова ничего не получилось, а теперь… слышал, ты вышла замуж за огненного, а это значит — ваш ребёнок будет очень и очень силён, его сила будет невероятной, поэтому я подожду… да и ждать, в принципе, недолго… — он улыбался, но от его улыбки сводило конечности и по спине опускался неприятный холодок. — Только я могу закрыть проход между мирами, потому что лишь я знаю где он. После моего исчезновения маги изъяли мои записи, но так никто и не смог понять, как закрыть «дверь»… неужели не пытались? Или я снова оказался умнее вас всех? — да, в самолюбовании этому человеку не откажешь — так собой восхищаться.

Я стояла перед ним и ждала, чтобы пришёл Ортас. Тратила свой резерв на свою же защиту и не могла помочь ему своим огнём, он должен понять, что что-то не так, чувствовать через татуировку. Сейчас мне было страшно: Защитники ушли в бой давно, и мужу уже нужна была подпитка от меня.

— До встречи девочка, мне пора. Огненные почти справились с моими зверьками, — тут же открылся портал и Бровик исчез вместе со своими подопечными.

Сбросив защитное поле, закрыла глаза, чтобы почувствовать Ортаса, как в прошлый раз. Неслась к нему сквозь расстояние, через брачную татуировку сейчас чувствовала его боль, сильную, он почти без сил. Я опять всё вижу через него — ещё два Фарана живы, чудовища лихорадочно сопротивляются. Вливаю в него сначала лекарский резерв, залечивая его раны и ожоги, восстанавливая силы мужчины. Он чувствует моё присутствие в себе, понимает, что я пришла, принимает мою силу в себя. Теперь огонь: по капле, монотонно, не быстро, как в прошлый раз. Отдаю свою силу маленькими порциями, наполняя его, смешиваясь с его пламенем, которое принимает меня, как свою, будто мы всегда были вместе. Мужу лучше, на руке больше не чувствуются болезненные покалывания, я даже чувствую его спокойствие и уверенность. Дальше он сам, уже без меня.

Снова будто выныриваю из-под толщи воды, жадно хватая воздух ртом, внутри всё дрожит: от волнения, страха и переживаний за Ортаса. Лекарский резерв наполовину пуст, я отдала ему много, но взяла зелье для восстановления сил — теперь всегда всё при мне. Рядом открываются порталы, и я вижу недоумённый взгляд мужа, только шагнувшего ко мне. Видимо, он тоже почувствовал мой страх и волнение, и теперь ему не терпится узнать, что случилось. Защитники смотрят на нас, переводя свои взгляды с меня на дар Лартака, им непонятно, почему он, раненый, вдруг пришёл целым и невредимым.

— Оливия…

— Дома, всё дома, — шепчу ему одними губами, и он понимает то, что я хочу сказать не для чужих ушей.

Лечу всех остальных, ранения и ожоги несильные, Ортас опять взял большую часть боя на себя. Нужно обязательно с ним поговорить об этом, его самопожертвование меня очень волнует, а вдруг я не смогу отдать свой огонь и случится то, что случилось с его отцом.

— Оливия, я последний, — в шатёр вошёл Крат, — сможешь помочь?

— Да, для тебя ещё сил хватит, — мужчина оседает на кровать. Ожогов немного, скорее, он больше устал.

— Как ты это делаешь? — смотрит вопросительно на меня. — Я видел ректора, он был сильно ранен, много ожогов, резерв на исходе, ещё чуть-чуть и он бы отключился. Но отвернувшись лишь на секунду, вновь посмотрев на него не поверил — цел и невредим, и будто сил прибавилось.

— Мы оба огненные и мы связаны брачным союзом. Я могу лечить его на расстоянии, теперь мне не требуются прикосновения, и могу отдавать свой огонь, как — не знаю, просто потому что хочу.

— Невероятно! Тебе даже не нужно ходить с нами в бой, ты просто отдаёшь всё ему! Никогда такого не видел! Интересно, а Лэйс сможешь меня на расстоянии лечить?

— Сможет… когда вы станете мужем и женой по-настоящему… дак Вар так говорила мне.

— Интересно, — глаза Крата хитро сверкнули, думаю, теперь он рад, что по приказу короля все свадьбы Защитников состоятся раньше. Придётся и Лэйс с нами ходить в рейды, не отвертится. Хотя, может к тому времени мы решим загадку Бровика и прорывов больше не будет, всё-таки хотелось бы жить спокойно.

Отдала Крату последнее, остальное нужно оставить себе, чтобы совсем не отключиться.

— Домой? — муж взял за руку, подойдя сзади.

— Домой, а потом к королю и отцу. Есть разговор. Важный.

— Нам нужно к королю и к отцу, Ортас, — не успели выйти с мужем из портала в нашем доме, как я его тянула обратно в него.

— Милая, остановись! Твой резерв почти пуст, нужно немного восстановиться и отдохнуть, — меня сгребли в охапку и уложили на кровать, крепко обняв в захвате, из которого я вырваться не могла. — Совсем немного, какой-то час. Что случилось в рейде, пока мы были в сражении? Я не чувствовал тебя какое-то время, совсем, будто ты отключилась.

Рассказала ему про Бровика и его внезапное появление с Фаранами в качестве ручных зверушек.

— Теперь нужно узнать у отца и короля, что же такого сделал Изигар, что заставило Бровика несколько тысячелетий носить в себе свою месть и не отказаться от неё несмотря ни на что.

— Сомневаюсь, что они в курсе — это было задолго до них, но вот Харам может кое-что знать, всё-таки живёт дольше нас всех, — муж по-прежнему не выпускал меня из объятий, видимо, опасаясь, что я прямо сейчас соскочу с кровати и побегу во дворец.

— Но больше всего меня страшит то, что он имеет планы на нашего с тобой ребёнка. Понимаешь, он планировал украсть меня и вырастить как свою дочь, убедить в важности нападать на наш мир и убивать огненных. Ему нужен кто-то с огненным даром, чтобы противостоять Защитникам. Ортас, я боюсь, — умом понимала, что такое сделать практически невозможно, высшие роды оберегали себя сильной магией, пройти через которую могли лишь члены семьи или те, кому дозволено.