Большая вечеринка А.С.С. - Сюзанна Валенти

— Моя соблазнительная форель, ты не представляешь, как трудно сказать тебе «нет», — выдохнула она в тот момент, когда я посмотрел на нее сверху вниз, тяжело дыша и хмурясь, от того как одинокая слеза выкатилась из ее глаза и скатилась вниз, чтобы впитаться в подушку.

— Тогда зачем ты пытаешься это сделать? — потребовал я, наши тела все еще были соединены, и все, что я чувствовал к ней, окрашивало воздух вокруг нас вкусом моих эмоций, когда мои дары выплескивались наружу. И я даже не пытался остановить это, я хотел, чтобы она почувствовала, как сильно я забочусь о ней, поняла все это, чтобы она перестала пытаться отказать мне.

— Потому что… Я просто хлопаю ластами здесь, с тобой, просто смачиваю подмышки, я не могу… Я не должна… У меня не должно быть…

— Что? — спросил я, теперь уже по-настоящему паникуя. — Скажи мне.

— Это секрет, — выдохнула она. — Даже мои дамы пока не знают. Мы договорились об этом совсем недавно, и решили пока оставить это между нами, чтобы мы могли еще немного побаловаться с соблазнительными тунцами, прежде чем все узнают об этом и нам придется вести себя более уважительно.

— Что значит «мы»? — спросила я, когда мой пульс стучал в ушах, пока я ждал, что она мне скажет.

Ее руки легли мне на плечи, и она оттолкнула меня, мягко, но твердо, заставив меня снова отодвинуться от нее, когда она тяжело вздохнула и выбралась из кровати.

— Если я расскажу тебе, то хочу, чтобы ты заключил со мной магический договор о том, что ты не расскажешь ни одной живой душе, пока я не буду готова признаться в этом сама, — сказала она, взяв шелковый халат с рисунком сома по всему телу и накинув его, чтобы прикрыть наготу.

Она нашла на полу мои боксеры и тоже бросила их мне, очевидно, не желая вести этот разговор обнаженной.

Я встал, сильно нахмурившись, когда натягивал их, а затем и свои брюки с прошлой ночи, прежде чем подойти к ней с протянутой рукой.

— Расскажи мне.

— Прости меня, мой сочный кальмар, — прошептала она, прежде чем взять мою руку в свою, ожидая, когда я произнесу магическую клятву вместе с ней. — Я клянусь рассказать тебе правду о своем положении, — пробормотала она.

— Я клянусь хранить это в секрете до тех пор, пока ты не будешь готова рассказать другим. — Магия потрескивала между нашими ладонями, скрепляя сделку между нами, и я ждал, чтобы услышать этот большой гребаный секрет.

— Недавно я согласилась официально заключить брак, — выдохнула Джеральдин. — Наши родители устроили это с точки зрения выгодного политического брака, и поскольку мы оба могущественные фейри, которые, вероятно, произведут на свет могущественных наследников, когда произведем потомство…

— Кто? — потребовал я, и мой голос превратился в рычание, которое вырвалось из моего горла, в то время как страх и ярость охватили меня в равной степени. Как, черт возьми, это произошло? Как, черт возьми, я этого не знал? Какого черта она согласилась на это?

— Он джентльмен с хорошим воспитанием и безупречной моралью…

— Мне плевать. И ты, никогда, не возражаешь, что я разрушаю твою мораль, когда ты остаешься со мной наедине.

— Потому что в таком состоянии мы на самом деле не являемся самими собой, — сказала Джеральдин, слезы текли по ее щекам, но на ее стоическом лице не было никаких признаков в изменении настроения. — Но реальный мир не ждет слабых фейри, и я точно знаю, какую жизнь хочу вести, служа своим дамам. Я буду только лучше подготовлена к тому, чтобы обеспечить их силу, если рядом со мной будет столь же преданный муж, непоколебимый и верный.

— Кто это? — зарычал я, намереваясь сломать ему гребаную шею.

— Джастин, — пробормотала она.

— Мастерс? — спросила я. — Тот самоуверенный маленький лизоблюд, который увивался за Тори Вега? Почему ты согласилась на брак с ним после того, как он хотел добиться ее расположения?

— Конечно, он приподнял шляпу перед моими дамами. Им нужно найти сильных партнеров из влиятельных семей, которые политически разделяют их интересы. Но, увы, этому не суждено было сбыться. Мои дамы более чем уверены в своих мыслях и не желают бездельничать в политическом поединке в данный момент, если вообще когда-либо будут. Так что я очевидный подходящий выбор.

— Очевидный подходящий выбор? — Недоверчиво спросил я. — А как же любовь?

Она рассмеялась этим печальным и ироничным смехом, качая головой.

— Я не настолько глупа, чтобы искать любовь. В чем сейчас и нуждается наше Королевство, так это в силе и единстве. Это не имеет ничего общего с любовью. Это о власти, положении, стойкости, обо всем, что значит быть фейри. Ты должен знать об этом достаточно, ведь я знаю, что твои родители заключили политический союз.

— Именно поэтому я знаю, что сам никогда бы на это не согласился! — зарычал я, ненавидя себя за то, что не мог даже объяснить ей то, что эта сука не была даже моей матерью, а самозванкой, которая убила женщину, родившую меня, и заняла ее место рядом с моим отцом, и все потому, что она была полна решимости придерживаться соглашения, точно такого же, на которое согласилась Джеральдин.

— Они несчастны вместе, они ненавидят друг друга, все их отношения — показуха!

Джеральдин грустно улыбнулась.

— Вот почему Джастин — хороший выбор для меня. Он верный друг и настоящий сторонник короны, а также хороший человек. Я научусь любить его по-своему, и знаю, что мы будем достаточно счастливы. По крайней мере, с ним я могу быть уверена в дружбе и смехе. Другой вариант мог бы быть намного хуже, тебе достаточно посмотреть на Дариуса, чтобы понять это.

— Но зачем вообще брать пару? Почему бы тебе не выбрать свое собственное счастье? — потребовал я ответа, не в силах смириться с этой гребаной драмой, которая разворачивалась прямо у меня на глазах.

— Потому что единственная вещь в этом мире, которая сделает меня по-настоящему счастливой, — это увидеть, как Роксания и Гвендалина Вега взойдут на трон Солярии, чтобы править нашим королевством так, как это и должно быть. А увлечение Небесным Наследником не даст мне этого.

Ее подбородок был высоко поднят, а взгляд тверд, несмотря на слезы, и с громким треском, который, казалось, проник прямо в мою душу, я кивнул головой в знак согласия.

— Я не перестану пытаться переубедить тебя, — предупредил я ее.

— Так измени своей верности, если