Попаданка для принца - Ольга Геннадьевна Росса
— Да! Пусть разденется! — крикнули ещё несколько мужчин:
— Слышала, азра? Давай, покажи им, чего ты стоишь? — прошептал ведущий на ухо. — Или тебе помочь?
Чтобы он касался меня своими мерзкими руками?
— Я сама, — спокойно ответила, развязывая пояс. Хорошо, что Саштар дал мне леденец. Как бы я сейчас всё делала так равнодушно, не представляю.
Лёгкая ткань скользнула к моим ногам и осела мягким облаком, полностью обнажив тело. Я кожей ощутила липкие взгляды, прикованные ко мне.
— Покрутис. — скомандовал ведущий. И я медленно повернулась вокруг своей оси. — Умеешь танцевать?
Я машинально кивнула. В театральном была студия, где проходили уроки по танцам: исторические, современные. Дополнительно можно было записаться на другие занятия. Я ходила на стрип-пластику и беллиданс, мне нравились эти направления тем, что они помогали мне раскрывать женственность и чувствовать себя увереннее.
В углу сцены сидел музыкант, держа в руках гусли трапециевидной формы, похожие на канун. Когда ведущий махнул ему, тонкие пальцы коснулись струн, и лёгкая лирическая мелодия разлилась по залу.
Сначала я просто стояла и слушала музыку, вникая в замысел творца. Танцевать совсем не хотелось, но звуки завораживали, вводя меня в лёгкий транс. Бёдра сами начали покачиваться и выписывать восьмёрки, руки плавно двигались в такт. Я не смотрела на других зрителей, уставившись на одного мужчину. У стены сидел Саштар, погружённый в полумрак, но я узнала его.
Я повернулась к зрителям спиной, виляя голой попой. Инструмент выдал переливчатую трель, и мои колени мелко затряслись, передавая вибрацию расслабленным ягодицам. Тело как будто жило собственной жизнью, мышечная память сработала, выдавая нужные па под музыку. Как в той старой сказке, где волшебные гусли заставили танцевать морского царя против его воли.
Покрутив тазом по кругу, и я развернулась снова к зрителям, выдала волну телом пройдясь руками по ногам, животу и груди, сжав полушария ладонями и стиснув их к середине. Умом я понимала, что в жизни не смогла бы такое вытворять перед десятками мужчин в совершенно обнажённом виде, но тело жило своей жизнью, слушаясь только волшебной музыки. Мои щёки стыдливо вспыхнули: действие леденца таяло, эмоции возвращались. Но музыкант не думал останавливаться, продолжая чувственную мелодию.
Опустившись на колени, я выгнула спину, являя зрителям свою обнажённую грудь.
Колени, скользя по ткани платья, разошлись немного в стороны, потом я их свела вместе и снова развела. По залу прокатился судорожный вздох. Головы зрителей вдруг стали выше, и я поняла, что мужчины встали с насиженных диванов, чтобы получше рассмотреть мой бесстыдный танец.
Моему телу это показалось мало, и я опустилась в позу кошки, прогнувшись в спине, и вальяжно прошлась на четвереньках, виляя откровенно пятой точкой. А затем, как змея, плавно прогнулась, ложась животом на ковёр. Перевернулась на спину и игриво подняла ноги, согнув в коленях, выталкивала попеременно то одну ножку вверх, то другую. Выгнулась, приподняв корпус и села, призывно раздвинув колени.
— Хватит! — ведущий оборвал музыканта. — Достаточно. Все убедились в твоих способностях, азра.
Когда музыка стихла, я стыдливо прижала руки к груди и поднялась на ноги.
Мужчины тоже вернулись на свои диваны.
— Оденься.
Дрожащими руками я поспешно натянула платье — пусть хоть такая, но одежда.
— Начинаем торги. Стартовая цена пятьдесят тысяч фулусов, — гордо объявил ведущий и ударил битой в маленький гонг на стене.
— Семьдесят! — поспешно выкрикнул молодой мужчина с чёрной бородой.
— Сто! — тут же перебил его широкоплечий наг в дорогой одежде.
— Сто десять — не уступал первый.
— Сто двадцать! — подключился кто-то с краю.
— Сто пятьдесят — продолжил второй поднимать цену.
— Сто восемьдесят! — донеслось слева.
— Двести! — подскочил первый и жадно посмотрел на мою фигуру, явно предвкушая, как будет наслаждаться её прелестями. Меня аж передёрнуло, и я на мгновение опустила глаза в пол.
— Двести пятьдесят — загнул амбал и тоже поднялся с дивана, пожирая меня глазами. — Я хочу эту азру!
Повисла пауза. Сердце бешено билось в груди. Неужели меня сейчас продадут?!
— Двести пятьдесят — раз... — начал отсчёт ведущий.
— Триста, и расходимся, — вяло произнёс толстопузый мужчина, увешанный золотыми украшениями с головы до ног.
— Ну уж нет. Триста десять — вступил в бой амбал.
— Четыреста. У тебя, Ихлас, точно таких денег нет, — ехидно захихикал толстяк, и его двойной подбородок затрясся.
— Да чтоб тебя, Сабит! Зачем тебе рабыня? У тебя же есть гатиша! — взревел силач, сжав кулаки. — Уступи мне азру!
— Это не твоё дело, Ихлас, зачем мне эта прекрасная дева, — равнодушно отозвался толстосум и посмотрел на ведущего. — Мы заканчивать будем?
— Четыреста тысяч — раз! Четыреста тысяч — два! Четыреста тысяч — три!
Продана хашиссу Сабиту бен Ахсарашу! — звонко огласил мужчина и ударил в гонг
— Торги на сегодня окончены!
Я стояла как пришибленная и не могла поверить, что меня купил вот этот далеко не молодой богатый толстяк. Как представила, что он будет касаться меня своими жирными пальцами-сардельками, обвитыми золотыми перстнями, к горлу подкатил удушливый ком.
Остальные участники зрелища неохотно встали и направились к выходу.
— Пойдём, оденешься, — схватил меня за руку ведущий и повёл обратной дорогой.
— Новый хозяин будет ждать тебя в своей карете, когда расплатится.
Вздохнув, последовала за ним. Мы вернулись в ту же комнату, де я ожидала своей участи. Подняла с топчана верхнюю одежду и начала одеваться.
Вдруг в комнату ворвался Саштар и ошалевшими глазами посмотрел на меня.
— Вам сюда нельзя! Азра уже не принадлежит вам! — перегородил ему путь ведущий.
— Я ещё не получил причитающихся денег и не подписал договор! — зарычал наг, отшвырнув в сторону мужчину.
Саштар шагнул и прижал меня к стене своим мощным телом, схватив цепкими пальцами мой подбородок. В его тёмных глазах плясали огоньки бешенства. Я замерла и не смела дышать, глядя прямо в лицо воину.
— Если вы откажетесь продавать азру, то придётся выплатить неустойку в размере десять процентов от суммы, которую огласил Сабип! — ехидно напомнил ведущий поднимаясь с колен.
— Если бы я знал, какие у тебя необыкновенные таланты к танцам, Шахля, то не стал бы продавать, а оставил себе, — горячо прошептал он