Господин ищет не любовницу - Илиоса

— Господин, — голос Торвальда звучал сдержанно, но в нём слышалось напряжение, которого раньше не было. — Простите, что снова тревожу. Но посыльный… он так и не уходит. Ждёт уже два часа там, у ворот. Говорит, обязан получить подтверждение, что письмо вами получено и прочитано. Настаивает.

Лортас тихо выругался себе под нос с той усталой досадой человека, которого потревожили в самый неподходящий момент.

— Хорошо, Торвальд. Я выйду через пятнадцать минут и заберу это письмо, — глухо бросил он, неохотно отстраняясь от меня.

Я помогла Лортасу наспех привести себя в порядок и одеться, а сама пошла в ванную.

Когда я вышла, чувствуя, как прохладная вода немного смыла с меня жар, Лортаса уже не было в спальне.

Он нашёлся в кабинете. Сидел в своём кресле у тяжёлого дубового стола, лицо напряжено. Перед ним лежал конверт, тёмный, с надорванной печатью. Рядом — маленький свёрток, перетянутый бечёвкой.

Когда я тихо вошла, он поднял глаза. В них мелькнуло облегчение, смешанное с чем-то горьким.

— Ты здесь, — выдохнул он, будто сам себе доказывая, что я не исчезла, не растворилась в этой нарастающей буре. — Прости, что пришлось оставить тебя одну.

Я подошла ближе, остановилась у края стола, не решаясь сесть, будто любое движение могло что-то нарушить.

— Что в письме? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он всё равно дрогнул на последнем слове.

Лортас медленно провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость, и взял лист бумаги. Его пальцы слегка подрагивали.

— Это от частного сыщика. Некий господин Луваэрин пишет, что его наняли родственники твоего... мужа. Они считают, что ты причастна к его смерти. Говорят, есть улика. Лоскут ткани твоего платья, который нашли рядом с телом. И что ты исчезла в ночь убийства, Ксана.

Он замолчал, будто давая мне время переварить эти слова, но я не могла. Они падали на меня, как тяжёлые камни.

— Он нашёл тебя. Здесь. Каким-то образом. И даже прислал мне набросок твоего портрета. Только зовут тебя не Ксана Кейдр. А госпожа Лаурэлия Джарли, — тихо, почти шёпотом, продолжил Лортас, и в этом его голосе было столько всего, спрятанного глубоко внутри, что у меня сжалось сердце. — И господин Луваэрин предлагает мне отдать тебя ему. За хорошие деньги. Потому что официальных доказательств твоей вины нет. Но они хотят тебя. Хотят закрыть это дело любой ценой.

Я покачнулась, ухватилась за спинку кресла, чтобы не упасть. Всё это вдруг сложилось в одну страшную картину, но в ней всё равно не хватало самого главного — меня. Моих воспоминаний.

— Я... Лортас, я не знаю. Не помню, — прошептала я, и слёзы наконец прорвались, горячие и злые. — Я правда не помню, Лортас. Я помню, как бежала от незнакомых людей. Помню, что мне было страшно до тошноты, до темноты перед глазами. Я даже имени настоящего не помню. Лаурэлия... Словно никогда такого не слышала.

Лортас резко отъехал от стола. Взял мои руки в свои. Его ладони были тёплыми, твёрдыми, и эта твёрдость передавалась мне, прогоняя хоть немного тот ледяной ужас, что сковывал грудь.

— Тише, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза, будто хотел своим взглядом удержать меня в реальности. — Я тебе верю. Хоть, может, и не должен.

Я всхлипнула, пытаясь собраться, но слова рвались наружу, как будто только сейчас, когда всё стало так опасно, я наконец могла сказать правду.

— Дело не только в том, что я не помню, — выдохнула я, глядя на него с отчаянием, надеясь, что он не сочтёт меня безумной. — Дело в том, что… я вообще не из этого мира.

Его пальцы на миг сжались крепче, но он не отпустил меня. Только чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что стояло за ними.

— Что ты сейчас имеешь в виду, Ксана?

Я закрыла глаза, собираясь с силами, а потом снова посмотрела на него.

— Я из другого мира, — тихо, но чётко произнесла я. — В тот день, когда я бежала от незнакомцев… или, вернее, в ночь перед тем, как я оказалась здесь… я была абсолютно в другом месте. В другом теле. В своём. В теле молодой женщины. У меня была другая... настоящая жизнь. Оксана Кедрова. Так меня зовут.

У меня перехватило дыхание. Я призналась, и мир на секунду поплыл перед глазами, комната качнулась, как палуба корабля в шторм.

Я пыталась ухватиться за воспоминания, как за скользкие камни: вот я бегу, холодный ветер бьёт в лицо, подол цепляется за что-то острое… Но дальше — пустота. Без единого проблеска. Я не помнила ничего.

Лортас снова взял письмо, пробежал глазами строчки, будто хотел убедиться, что ничего не упустил. Потом глухо прочёл, не глядя на меня:

— « ... ткань обнаружена рядом с телом её мужа... Единственная улика... Женщина считается причастной к убийству. Семья покойного хочет справедливого наказания... Предлагаю Вам передать эту опасную особу мне за вознаграждение... ввиду отсутствия официальных доказательств…»

Он резко замолчал, будто каждое слово царапало ему горло. Потом поднял глаза, и в них вспыхнуло что-то твёрдое, стальное.

— Ты ничего не помнишь, — тихо, но твёрдо произнёс он.

Это был не вопрос. Он словно сам складывал кусочки воедино.

— Потому что это была не ты.

Я только кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком, а по щекам катятся горячие, злые слёзы.

— Совсем ничего, — выдохнула я.

Лортас снова медленно протянул руку и накрыл ею мою ладонь. Его пальцы были надёжными, и от этого простого прикосновения мне вдруг стало чуть легче дышать.

— Не знаю, что там натворила Лаурэлия. И натворила ли? Но мне всё равно, — тихо, но так, что в каждом звуке звенела сталь, произнёс он.

Я всхлипнула, пытаясь унять дрожь, но она шла откуда-то изнутри, из самой