Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

– Грести снег – это работа не для женщины, и плевать, волшебница она или нет, – огрызнулся Джеймс. – Если так ратуете за скорое прибытие в Эдинбург, идите и машите лопатой вместе с рабочими. Всяко больше пользы будет. Заодно и согреетесь.

Лицо мужчины покраснело от злости, но на лице Артура, притворяющегося, что он увлечен художественным романом, промелькнула улыбка. Торговец сукном успокаивающе похлопал соседа по руке.

– Ну-ну, уважаемый, простите, не знаю, как вас зовут. Леди действительно не должна выполнять чужие обязанности. А если бы она на этом поезде не ехала? Мы бы все равно застревали в каждом сугробе.

Тому явно не терпелось поругаться, но он бросил взгляд на пальто Джеймса, оттопыривающееся в том месте, где пряталась кобура, и поджал губы.

– Безобразие! Вопиющее безобразие! – буркнул скандалист и демонстративно закрылся от нас раскрытой газетой.

В купе настала угнетающая тишина. В ней отчетливо слышалось, как перекрикиваются люди в соседних вагонах.

Я откинулась на спинку сиденья и сложила на груди руки, не столько из-за холода, сколько из-за раздражения. Пока поезд стоял, обсудить с Джеймсом происходящее было невозможно. Достаточно и того, что Артур невольно подслушал наши обсуждения фэйри. Этот молодой обходительный мужчина хотя бы помог, но от «газетчика» даже элементарной вежливости ждать не приходилось. Да и надолго ли хватит галантности торговца, тоже неизвестно.

Джеймс явно думал о том же самом. Он поймал мой взгляд, едва заметно кивнул в сторону двери, одними губами произнес: «Красный колпак», затем отрицательно покачал головой.

Смысл был понятен. Не исключено, что поискам волшебника среди пассажиров поспособствовал фэйри, подкинувший эту идею кондуктору, а может, и вовсе принявший его личину. Если мы с Джеймсом выйдем наружу, колпак мгновенно выяснит, в каком мы вагоне. С Книгой Мерлина можно будет попрощаться в тот же миг.

Но впереди еще холмистый участок дороги, где и без магических снежных бурь каждую зиму застревали поезда. Если фэйри где-то рядом, он и так успеет обойти все купе…

Я закрыла глаза и еще крепче сжала руки на груди, обнимая себя.

Только сейчас до меня дошло, что мы с Джеймсом загнали сами себя в ловушку – поезд, с которого не получится просто так сойти.

Поезд с грехом пополам ехал еще два часа. Хотя «ехал» – это громко сказано. Он гудел, пыжился, пыхтел, весь трясся, а потом вновь застревал. Я сомневался, что мы за это время продвинулись хотя бы на десяток миль.

Бет ворчала, что мне следовало ее послушаться и сойти в Йорке. Мы наверняка тут же попали бы во вражескую засаду, но по крайней мере не подвергли бы опасности жизни пассажиров.

Я же оставался тверд в своем мнении. Подруга поделилась со мной догадками о буре и о том, кто ее вызвал. Если все это было правдой, то размах поражал – накрыть снежным бураном всю Англию ради одной книги?

Если хранящиеся в ней секреты этого достойны, то труд Мерлина ни в коем случае не должен попасть в руки фэйри. Иначе угроза нависнет уже не над одним поездом, а над всей Британией.

Подумав об этом, я невольно усмехнулся.

Гляди-ка, еще утром раздумывал только о том, где добыть горсть лишних шиллингов, а теперь уже мню себя защитником всей страны. И от кого – от фэйри. Ну-ну. Скромность не твой недостаток, да, Джеймс?

Поезд опять, крякнув, замер. Это происходило так часто, что уже никто уже не отреагировал, лишь вздохнул джентльмен с газетой. Он еще час назад рассовал выпуски так, чтобы при очередном толчке ни один из них упал на пол, и после этого начал вести себя гораздо спокойнее.

Чего я не ожидал, так это того, что встанет Бет.

Она элегантным жестом расправила платье с накидкой и решительно произнесла:

– Я отправляюсь к голове поезда расчищать снег.

Я едва не закашлялся.

– Бет! Мы же только что сошлись на…

– Нет! – сверкнув жгучими глазами, она наклонилась ко мне и яростно зашептала: – Джеймс, мы здесь в ловушке. Раз уж мы решили ехать в поезде, то нужно приложить усилия к тому, чтобы он добрался до Эдинбурга.

– Если ты не ошиблась насчет фэйри, то мы, наоборот, здесь под защитой железа и моего револьвера, – возразил я.

– И кроме нас здесь еще триста-четыреста ни в чем не повинных пассажиров. А если красные колпаки возьмутся за них? Фэйри совсем перестали притворяться, что покинули Британию! Кто-то наслал целую бурю. Думаешь, его остановит один поезд?

– Железный – остановит, – парировал я. – Если следовать твоим же собственным рассуждениям, то творцу бурана как раз не хочется, что его раскрыли раньше времени. Иначе он бы не отправлял в глухой нокдаун всех магов, кто о буране всего лишь задумается. Это значит, что ему сначала нужна книга, а потом уже он проявит себя во всей красе. До тех пор красный колпак будет действовать скрытно, и у нас есть время добраться до Эдинбурга и заручиться помощью других магов.

– Глухой нок… что? – растерялась Бет, явно незнакомая с боксерскими терминами, и тут же поморщилась. – Не важно. Твои выводы чисто умозрительны. Нет гарантии, что действительно произойдет именно так.

– А ты подвергаешь свою жизнь ненужному риску.

Нашу тихую перепалку прервал надсадно закашлявшийся торговец сукном.

– Извините, – громко сказал он, шмыгнув носом.

Джентльмен с газетой посмотрел на него, потом на нас.

– Не знаю, о чем вы спорите, но если леди Мэлтон собралась освобождать поезду путь, то нельзя ли побыстрее, пожалуйста? Мы околеем, если в ближайшие часы не попадем в Эдинбург.

Я промолчал.

Отсутствие еды и холод и правда были гигантской прорехой в моем плане. Причем холод следовало поставить на первое место. Мороз за окном усиливался, а купе согревалось лишь теплом наших собственных тел, которого хватало ненамного. Постоянные остановки ситуацию не улучшали. Из наших ртов уже то и дело вырывались облачка пара.

Мои колебания прервал стук в дверь. Опасаясь появления незваных гостей, я ее закрыл изнутри с согласия всех остальных соседей, недовольных тем, что кондуктор то и дело вламывается в купе и выгоняет и без того жалкие крохи тепла. Судя по недовольному голосу снаружи, кондуктор опять от нас чего-то хотел.

– Уважаемые пассажиры!..

– Мы слушаем, – крикнул я, отвечая за всех. – Говорите снаружи, пожалуйста. Вы все равно