Ожерелье из клыков - Mya Fox

Понял?

Мальчишка смотрел на нее, и в глазах его стояли слезы, но он кивнул.

Сглотнул. Сжал лук так, что костяшки побелели.

— Понял, — выдавил он. — Но ты вернись, ладно?

— Вернусь, — пообещала Мирра, хотя в душе не была уверена.

Она проверила рукав — три отравленных клыка на месте, на поясе — нож, в мешке — несколько кожаных мешочков с порошком, завязанных крепко,

чтобы не просыпались. Снотворное было сильным, почти смертельным в

больших дозах, но она отмерила ровно столько, чтобы погрузить человека в

глубокий сон, не убивая. Убивать она не хотела. Даже их.

В лагере было темно и тихо. Наемники спали вповалку у костра, кто-то

храпел, кто-то ворочался. Двое караульных сидели у входа, но один уже

клевал носом, а второй время от времени отхлебывал из фляги и смотрел в

сторону, туда, где сидел Кайрен.

Мирра ждала. Ждала, когда луна спрячется за тучи, когда караульные

перестанут вслушиваться в ночные шорохи.

Она скользнула между палатками, пригибаясь, ступая бесшумно. Пахло

дымом, кожей, потом и дешевым вином — у кого-то из наемников фляга

откупорилась, и напиток пролился на землю. Возле костра стояло несколько

фляг и глиняная миска с остатками похлебки.

Мирра опустилась на колени. Пальцы не дрожали. Она развязала мешочек, высыпала половину порошка в миску, тщательно перемешала ложкой, которая валялась рядом. Вторую половину — в ближайшую флягу, заткнула пробку, взболтала.

Никто не проснулся.

Она уже развернулась, чтобы уходить, когда увидела Кайрена.

Он сидел с закрытыми глазами, голова опущена на грудь. Ремни на запястьях впились в кожу, кровь запеклась вокруг. Рядом с ним, на траве, стояла

кружка с водой — не тронутая.

Мирра замерла.

Между ней и деревом — десять шагов. Открытое пространство. Двое

караульных, один из которых все еще не спал. Если она побежит к

Кайрену, ее увидят. Если нет — утром наемники проснутся, и тогда

все кончится.

Кайрен поднял голову.

Даже в темноте, сквозь разбитое лицо, она увидела его глаза. Темно-карие, живые. Он узнал ее. Губы его шевельнулись, но звука не было.

Уходи

, прочитала Мирра по губам.

Уходи, прошу

.

Она не ушла.

Мирра скользнула к дереву, прижимаясь к земле, замирая на каждом шагу. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всем лесу.

Тень от палатки — короткая, ненадежная. Пучок высокой травы — за ней

можно спрятаться, если лечь плашмя. Сделать несколько шагов, когда

караульный отворачивается. Замереть, когда он смотрит в ее сторону.

Она ползла целую вечность.

Кайрен не сводил с нее глаз. Он перестал шептать «уходи», только смотрел, и в его взгляде была такая боль, что у Мирры разрывалось сердце. Когда она оказалась рядом, он дернулся, насколько позволяли ремни.

— Зачем? — выдохнул он, и голос его был хриплым, сломанным. — Зачем ты пришла?

— Ты обещал вернуться, — прошептала она, доставая нож. — Я пришла

напомнить.

Ремни поддались не сразу — кожаная полоса была толстой, нож не

слишком острым. Мирра резала, чувствуя, как Кайрен замер, не дыша,