Психолог для вампира - Виктория Радецкая

— Почему?

— Потому что оно у тебя дома в гробу.

Я замираю.

— Шучу, — улыбается Милена. — Спрячем в моем сейфе. Под охраной ведьминской магии. Надежнее некуда. Амулет я нашла.

— Кстати, где он был?

— У тебя, Ян! Я же тебе его дала здесь, чтобы он охранял тебя от полиции. А ты оставил амулет дома, когда мы вместе уехали искать Беллу.

— А что будет с нами? Ну, с нашими отношениями? — у меня такое ощущение, что мне лет шестнадцать по человеческим меркам.

Она подходит ко мне, берет за руку. Ее пальцы теплые. Такие теплые, что я почти забываю, насколько холоден сам.

— Завтра мы проснемся, — говорит Милена. — Каждый у себя дома. Я начну искать нового домового или домовиху. Буду принимать пациентов. Может быть, просто буду жить.

— Звучит скучно.

— Это звучит как настоящая жизнь, Ян. Ты забыл, как это бывает.

— Я никогда не знал, как это бывает.

Она поцеловала меня. Легко, почти невесомо — как человек, который не боится завтрашнего дня.

Я закрываю глаза. И в темноте мне кажется, что бронзовый грифон очутился в моем кармане и перестал вибрировать. Затих. Успокоился.

Как будто ключ наконец нашел свой замок. Или дверь, за которой ничего не прячется, кроме тишины и света.

— А поедем в тот отель. Проведем еще одну ночь вместе. К тому же, у нас там остались вещи, — предлагаю я.

— А поехали! Дела подождут!

Мы выходим из офиса. Вампир с кризисом среднего возраста и ведьма-психолог, которая только на вид так уверена в себе.

А я уверен, что нет ничего, что могло бы нас разлучить.

Следователь Змиев сидел в своём кабинете, пил остывший кофе и смотрел в окно. На столе перед ним лежало три папки. В каждой — убийство. В каждой — один подозреваемый, но ни одной серьезной улики.

Дело Морозова: индивидуальный предприниматель, инвестор, труп в туалете офиса по продаже недвижимости Петра Великанова, ноль отпечатков, свидетелей нет, мотивов нет, улик нет. Два человека, которые обнаружили труп. Подозреваемый — один из них, Ян Веритас. Но у него нет мотива, доказательства его причастности к убийству отсутствуют.

Дело Великанова: труп в офисе психолога Милены Ведьминской, свидетелей нет, мотивов нет. Есть Белла Селфмейд, обнаружившая труп.

Дело Марфы Домовихи: труп в офисе психолога Милены Ведьминской, свидетелей нет, мотивов нет. Есть Белла Селфмейд, обнаружившая труп.

Ян Веритас был на месте убийства Великанова и Домовихи, однако, у него есть алиби, обеспеченное Миленой Ведьминской.

— Висяк, — сказал Змиев вслух. Он вздохнул и отодвинул папки. — Красивое слово для того, что никогда не раскроется. Нагоняй от начальства обеспечен.

Он сделал глоток ужасного кофе и переложил все три дела в папку с надписью «Нераскрытое».

***

Белла стояла на крыльце недостроенного дома и смотрела на закат.

Дом был маленьким — всего на шести сотках земли, купленных за бесценок у старой бабушки, чьи дети и внуки категорически отказывались сюда ездить. Пахло лесом и свободой. Впервые за много лет у нее не болела душа.

Это был мудрый совет Милены — самой построить новое родовое гнездо. Начать сначала. Ведь кто-то когда-то тоже построил ту старую усадьбу первым.

— Готово! — раздался голос из дома.

Она обернулась. Григорий — огромный, неловкий, с молотком в руке и щепкой в волосах — вышел на крыльцо, вытирая пот со лба.

— Что готово?

— Кухня. Стол сколотил. Столешницу приладил. Плиту подключил.

Он улыбнулся. Широко, по-детски, искренней улыбкой, которая появилась у него после того, как в кабинете Милены его память вдруг щелкнула. И он вспомнил все. Беллу, их встречи, ее смех, ее боль, их нелепую влюбленность друг в друга. Нелепую от того, что эльфийке было очень странно найти себе в пару оборотня.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Григорий, обнимая ее.

— Живой, — ответила Белла. — Впервые за много лет.

Они помолчали. Закат окрасил небо в розовое.

— Знаешь, — сказал Григорий, — я никогда не думал, что буду строить дом. А теперь я хочу не просто дом. Хочу к нему достроить веранду. Поставить туда диван. И чтобы ты сидела рядом и читала мне свои эльфийские книги.

Он поцеловал Беллу в макушку. И улыбнулся снова.

***

Я стою перед зеркалом. В зеркале, как обычно, не отражаюсь. Но знаю, что выгляжу хорошо. Черная рубашка, красный шейный платок, новые черные джинсы с дырками по всей длине...

— Ты идешь на свидание или на похороны, братан? — спрашивает Гидеон, развалившийся в кресле, потягивая виски.

— На свидание, — отвечаю я. — Какие похороны в таких штанах.

— Тогда убери это выражение с лица. Ты выглядишь так, будто собираешься сообщить ей о смерти близкого родственника.

— У меня всегда такое выражение.

— Стоит его сменить. Как минимум на сегодня.  Я знаю тебя много лет. Ты боишься, что она тебя бросит. Или что она тебе наскучит, и бросишь ты. Но травмы предыдущих отношений не должны тебе мешать наслаждаться моментом.

Я промолчал. Потому что Гидеон прав.

— Иди уже. Опоздаешь.

Смотрю на часы. Восемь вечера. Успеваю.

— Да, и приведи ее с собой, — слышу вслед. — Мне надоело пить в одиночестве.

Милена снова живет в старом доме в центре Москвы. У нее теперь другая домовиха. На доме нет больше проклятия, так как Марфа предала хозяйку, и ее смерть, хоть и печальна, не мешает другим домовым устраиваться сюда на работу.

Она в легком платье, с распущенными рыжими волосами и без капли макияжа. Красивее, чем любая из женщин, которых я видел за сотни лет своей нескончаемой жизни.

— Ян, — говорит Милена, когда мы выходим на улицу.

— Да?

— Спасибо. За все.

— Не за что, — как всегда отвечаю я ей.

— Ты знаешь, что это не так.

— Пойдём, — тяну ее за руку. — Нас ждет вечность.

— Не слишком громко сказано? — хохочет Милена.

— Слишком. Но ты привыкнешь.

Мы идем по темной улице, и мне кажется, что звезды светят ярче, чем обычно.

Депрессия прошла.

Я не знаю, надолго ли. Но сейчас, в этот момент, с этой женщиной, мне плевать