Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева

– Не сомневаюсь, – он поднялся с топчана, осторожно опираясь на здоровую ногу, и подошёл ко мне. – Только у тебя…

Он протянул руку и мягко коснулся моей щеки. Его пальцы были тёплыми и удивительно нежными, когда стирали с кожи чёрный след сажи. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но я почувствовала, как по всему телу разливается странное тепло.

– Вот так лучше, – тихо сказал он, не убирая руку.

Мы стояли очень близко. Так близко, что я видела золотистые искорки в его серебряных глазах, чувствовала его дыхание на своей коже. Время словно замерло, и весь мир сузился до этого момента, до этого прикосновения, до стука собственного сердца в ушах.

– Мне нужно… – я заговорила слишком быстро, стараясь разрядить напряжение, – нужно сварить кашу. Хватит тебе бульоном питаться. Тебе бы свежины, нормальной еды, но я не умею ставить силки.

Киран медленно отступил, опуская руку, но его взгляд не отрывался от моего лица.

– Странно, – задумчиво произнёс он. – Я наслышан о тебе как об умелой охотнице. Говорили, что ты можешь подстрелить оленя на расстоянии ста шагов, не промахнувшись.

Сердце пропустило удар. Я забыла об этой части биографии Леоны. В её воспоминаниях действительно были картины охоты с отцом, натягивание тетивы, прицеливание в сердце оленя. Но как объяснить, что эти навыки остались в прошлом, вместе с той девушкой, которой я больше не была?

– Из лука, – быстро выпалила я. – Я умею стрелять из лука, а его здесь нет.

– А силки? – не отставал он. – Это же основа выживания в лесу.

– Отец считал это занятием для простолюдинов, – соврала я, чувствуя, как горят щёки. – Благородная дама должна охотиться с луком верхом, а не ползать по кустам с верёвками.

Он внимательно посмотрел на меня, и я увидела в его глазах тень сомнения. Но он не стал настаивать.

– Мне нужно проверить баню, – поспешно сказала я и практически выбежала из избы.

Баня уже основательно прогрелась – камни раскалились докрасна, а воздух стал сухим и горячим. Я открыла дверь и окошко, давая дыму выйти наружу, и стала ждать, когда можно будет мыться. Сердце всё ещё колотилось после того разговора. Киран становился всё более внимательным, всё чаще задавал вопросы, которые ставили меня в тупик. Рано или поздно он поймёт, что с его женой что-то не так.

К вечеру баня была готова. Я принесла воды из ручья, травяного мыла, которое нашла среди припасов старухи, и чистое бельё. Киран молча наблюдал за моими приготовлениями, и в его взгляде было что-то, что заставляло меня нервничать.

– Я ненадолго, – сказала я, направляясь к двери. – Если что-то случится…

– Я подожду, – просто ответил он.

В бане было жарко и уютно. Я разделась и плеснула водой на раскалённые камни. Пар поднялся густым облаком, окутав меня влажным теплом. Мышцы расслабились, напряжение начало уходить. Я медленно мылась, наслаждаясь этой роскошью – первой нормальной баней за долгие недели.

Но даже в этот момент покоя мысли возвращались к Кирану. К его прикосновению, к тому, как он смотрел на меня, к странному напряжению, которое росло между нами с каждым днём. Что это было? Простое физическое влечение? Или что-то более глубокое и опасное?

Я вышла из бани розовая от жара и пара, с влажными волосами, заплетёнными в простую косу. Киран сидел у печи, подбрасывая поленья в огонь. Когда я вошла, он обернулся, и наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло что-то горячее, заставившее мою кожу покрыться мурашками.

– Лучше? – спросил он.

– Намного, – ответила я, смущённо отводя взгляд и устраиваясь на лавке у стола.

Некоторое время мы молчали. Он смотрел в огонь, я перебирала травы на столе, пытаясь найти занятие для рук. Наконец, я решилась заговорить о том, что мучило меня уже несколько дней.

– Киран, – начала я, не поднимая глаз. – Ты говорил, что знаешь что-то о Даре. О той силе, что проявилась во мне. Расскажи.

Он повернулся ко мне, лицо его стало серьёзным.

– Это длинная история, – предупредил он. – Ты уверена, что хочешь знать?

Я кивнула, наконец подняв на него взгляд.

– Дар – это древняя сила, – начал он медленно, подбирая слова. – Говорят, что когда-то давно, в первые дни мира, боги делили между собой власть над стихиями. Один получил огонь, другой – воду, третий – землю. Но была ещё одна сила, самая могущественная и опасная – сила духа, способная изменять саму реальность.

Он помолчал, глядя в пламя.

– Эту силу боги не решились доверить ни одному из себя, она была слишком опасна. Поэтому они разделили её на части и заключили в смертных, в избранных. Но сила эта была проклята – она передавалась по крови, но проявлялась редко, и каждый, кто получал её, платил за неё высокую цену.

– Какую цену? – тихо спросила я.

– Разную. Кто-то терял рассудок от силы, которую не мог контролировать, кто-то сгорал изнутри, как свеча, а кто-то становился мишенью для тех, кто хотел заполучить эту силу любой ценой. Одарённых боялись, их преследовали, убивали. Многие семьи с Даром были полностью истреблены.

Холодок пробежал по моей спине.

– А как его контролировать? – спросила я. – Есть способ?

– Есть, – кивнул он. – Но это требует времени, терпения и хорошего учителя. Дар – это как дикий конь. Его можно объездить, но для этого нужна твёрдая рука и железная воля. Большинство одарённых учатся этому годами.

– А если не научиться?

Он посмотрел на меня долгим, серьёзным взглядом.

– Тогда сила уничтожит тебя. Или ты уничтожишь всех вокруг. Я видел, что она может сделать. Целые деревни, стёртые с лица земли одним неосторожным жестом. Люди, обращённые в пепел одной вспышкой гнева.

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как по телу пробегает дрожь.

– Но есть и хорошие новости, – добавил он мягче. – Твоя сила проявилась в момент крайней опасности, когда ты защищалась. Это значит, что она связана с твоими эмоциями, с инстинктом самосохранения. Такой Дар легче контролировать, чем тот, что проявляется хаотично.

– Ты говоришь так, словно знаешь об этом не понаслышке, – осторожно заметила я.

Его лицо на мгновение окаменело.

– В моём роду тоже был Дар, – тихо сказал он. – Давно. Моя прабабка обладала способностью исцелять прикосновением. Но эта сила требовала жертв – каждое исцеление сокращало её собственную жизнь. Она умерла в тридцать лет, выглядя как старуха.

Мы замолчали, погружённые в свои мысли. Информация, которую он дал мне, была пугающей и обнадёживающей одновременно. Пугающей – потому что показывала масштаб опасности. Обнадёживающей – потому что давала надежду на контроль.

– Когда мы