Тени прошлого - Виктория Хорошилова

— А ты можешь столу приделать колёсики? А то стул я не смогу подвинуть. А так хоть стол поправлю поудобнее и буду, если что, его передвигать. И на мою тумбочку тогда, если можешь, тоже колёсики — буду их двигать. Вечером смогу компактнее ставить, чтобы не мешали.

— Хорошо, малышка. Поехали, покажу, как в дом добираться.

— Я помню, — вздохнула грустно.

Отец немного страховал, пока я пробовала заехать в дверной проём. Коляской я пока неуверенно управляла. Хотя отец ещё в больнице сказал, что их у меня будет две — одна с моторчиком, другая обычная. Сейчас я каталась в обычной, с моторчиком — для улицы, и она стоит на зарядке.

— Тебе нужно начинать качать руки и верхнюю часть тела. Я понимаю, ногами ты пользоваться не сможешь, потому нужно компенсировать силой рук. Сделаю тебе турникет, так чтобы ты, лёжа на кровати, могла подтягиваться. И ты же видела, у нас при гараже есть туалет и даже душ?

— Да.

— Я тебе купил устойчивый стул, чтобы ты могла сидя купаться в душе. И перенёс этажерку для разных мелочей.

— Спасибо, пап.

— Мать перевела тебя на удалённое обучение в университете. Преподаватели от

неслись с пониманием.

— Спасибо, — сказала тихо.

— Ещё бы её не перевели, — фыркнула мать, — у них условий для таких, как она, нет! Но бесплатное обучение накрылось медным тазом! Только попробуй плохо учиться, — прошипела она.

— София, — простонал один из отцов, — не будь так строга к Мари, она только из больницы. У неё ещё в ногах спицы!

— Сама виновата! Нечего было за руль садиться.

— Я и не садилась, — сказала и поняла, что зря.

— Она ещё и врать мне решила! Тебя нашли за рулём.

— Я не голодная, спасибо.

Развернулась и покатила к себе. Аппетит отбило напрочь. Дура ты, Мариша, раз решила, что тебе кто-то поверит. Ещё и спина с ногами начали сильно болеть. Нашла рецепт от врача. Отец пошёл следом за мной.

— Болит? — догадался он. — Позвони в аптеку.

— Лекарство по рецепту.

— Позвони, посмотрим, что скажут. Может, у них его нет.

Лекарство было, но всё зарезервировано. По моему запросу привезут только утром, и нужно приехать лично забрать. Узнала про доступ для колясочников — его не было. Но мне вынесут на улицу.

— Может, поешь?

— Не хочу, — призналась отцу.

Отцы у меня добрые, заботливые. Второй отец принёс молча еду на подносе и оставил на втором стуле.

— Что думаешь делать?

— На днях учёба начинается. Посмотрю, может, что прислали, и может, что по учёбе нужно сделать. Если нет, то просто порисую, времени у меня теперь больше будет. Не буду по улице шататься.

— Гулять тебе всё равно нужно будет. Завтра установлю тебе турник, и начнёшь тренировать руки. Отдыхай, кнопка.

Оба отца поцеловали в щёки и ушли. Третий отец, старший муж мамы, зашёл уже в районе девяти вечера. Я готовилась ко сну. Закончила старый рисунок и навела порядок на столе, передвинула его к стене. Колёсики мне сразу прикрутили к столу, и он теперь легко передвигался.

— Как ты, Мари?

— Жива.

— Это я вижу, — он присел на корточки. — Бледная и почти ничего не ела, — показал на еду, в которой я только поколупалась.

— Болит спина и ноги. Я чувствую спицы, и там болит. Я даже не знаю, что сильнее болит — поясница или ноги.

Он помог мне перебраться на кровать. Сам переложил меня и укрыл. Поцеловал в лоб перед сном.

— Спи, родная. Всё наладится.

На удивление, я быстро уснула, видимо, сказалась усталость. Проснулась от боли в ногах и спине. Помогая руками, смогла сесть на кровати. Опустила ноги на пол и поискала взглядом коляску. Она была за кроватью. И до неё как-то нужно было добраться. Поползти по кровати у меня не получилось, и я свалилась на пол. Больно ударилась загипсованными ногами. Хотелось плакать от своей беспомощности. Но понимание, что никто не придёт мне на помощь в ближайшее время, это отрезвило меня. Потому пришлось ползти в сторону кресла.

— Мари! — услышала старшего отца.

Он подбежал ко мне, поднял и усадил на кровать.

— Что случилось, родная?

— Кресло стоит далеко, не смогла дотянуться и упала. Решила уже так доползти.

— Прости, это я виноват. Пойдёшь завтракать?

— Нет, я сразу в аптеку поеду. Переведёшь мне денег?

— Ты уверена, что хочешь сама поехать? Может, пусть мать с тобой сходит?

— Нет, — сказала резче, чем хотела, — я должна научиться сама. Потому что переломы заживут, а вот спина... Операция слишком дорогая и явно это всё не на один год.

— Переведу тебе с запасом.

— Спасибо, папа.

Он помог мне одеться и даже добраться до туалета и покараулил меня возле него. Потом, когда я была готова выезжать на улицу, он пересадил меня во вторую коляску с моторчиком, выкатил меня и дал брелок от гаражных дверей.

— Если нужна помощь — проси её. Поняла меня?

— Да, папа.

Дорогу до аптеки теперь оценила по-новому. Я и не думала раньше, что для колясочника столько преград. Дорогу мне помогали преодолеть прохожие, за что я им очень благодарна. А аптекарь вышел ко мне после звонка и, посмотрев рецепт, вынес лекарства и терминал для оплаты.

— Скажите, у вас есть специальная подушка, — замялась, — я в сети видела, сейчас покажу.

Он понял меня сразу.

— Есть, конечно. Сейчас вынесу, покажу. Как тебя угораздило так ноги переломать?

— Машина врезалась в нашу машину. Но ходить я смогу не скоро, спину сильно повредила, операция дорогая нужна, хотя ноги чувствую.

— Сочувствую.

Купила себе ещё и подушку. С помощью прохожих мне её подложили на кресло. И я, расплатившись, окончательно покатила домой. Правда, перед тем как заехать в гараж, долго чистила колёса коляски от песка и любой невидимой грязи. Мать мне вытащила шланг, и я им мыла колёса. Только после этого меня пустили в дом и разрешили позавтракать.

Последующие дни были наполнены учёбой. Я сделала всё, чтобы быть одной из лучших на курсе. Учителя мне присылали конспекты и изредка занимались со мной в видеоформате. Один раз даже попросили показать, где я теперь живу. Их лица можно было запечатлеть на память, когда они увидели, что меня поселили в гараже. Слышала, как отцы обсуждают, чтобы пристроить ещё одну комнату на первом этаже. Мать не в восторге, мол, только зря деньги тратить. Если раньше она радовалась, что у неё есть дочь, то теперь называет меня обузой. Вообще, она какая-то странная. Как только я оказалась прикована к коляске, она стала