Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева

- Нет, - сквозь зубы процедил маркиз.

- Жаль, - сказала девочка. - А то у нас няни долго не держатся.

Мальчик тем временем подошел ко мне и деловито вытер нос о мой рукав. Я опустила взгляд. Он поднял на меня огромные серые глаза, почти такие же, как у маркиза, только без умения смотреть так, будто вы уже всех подвели.

- Вы красивая, - сообщил он. - А вы умеете печь медовые плюшки?

- Иногда.

- Тогда вам можно к нам.

- Тео, - сказал маркиз тоном человека, которому очень хочется лечь лицом в клумбу и больше не вставать, - нельзя так разговаривать с незнакомыми леди.

- Но ты же сам ищешь нам хозяйку, - удивился мальчик.

Я перевела взгляд на маркиза с новой силой интереса.

- Хозяйку?

- Не в том смысле, - отрезал он.

- А в каком?

- Ни в каком, который вас касается.

Это было уже чересчур.

- Сударь, - я выпрямилась, - если ваше неведомое лесное создание объявляет меня новой матерью, ваш племянник зачисляет в пекари, а девочка обсуждает мое замужество, это уже касается меня. И очень даже касается.

Мушка, дожевавшая документ, смачно рыгнула в подтверждение моих слов.

Полосато-ушастое создание выбралось из саквояжа окончательно, уселось сверху и обвило хвостом собственные лапы.

- Я не лесное создание, - обиделось оно. - Я фамильяр редкой породы.

- Он всем так говорит, - махнула рукой девочка. - А потом ворует варенье.

- Я не ворую, - надменно заявило существо. - Я спасаю продукты от неправильного хранения.

- Прекратите, - сказал маркиз.

Все почему-то послушались. Девочка спрыгнула с козы. Мальчик прижал котенка крепче. Фамильяр даже сделал вид, что его здесь нет, хотя вид у него при этом был крайне заметный.

- Прошу прощения за этот... прием, - сказал маркиз уже мне. - Мой визит, очевидно, следовало отложить.

- Еще не поздно, - любезно предложила я.

- Для меня, возможно. Для вас уже нет.

- Это угроза?

- Это наблюдение.

Тут к нам наконец добежала тетка Эвлалия. Без чепца, но с достоинством. Удивительное свойство, которое она сохраняла даже тогда, когда запыхалась настолько, что походила на разъяренного быка.

- Маркиз де Веран! - вскричала она. - Какая радость! Какое счастье! Какой чудесный сюрприз!

Она перевела взгляд на меня, на козу, на девочку, на мальчика, на фамильяра, снова на меня и едва заметно побледнела.

- Кларисса, - произнесла она тем голосом, от которого у служанок сами собой начинали двигаться руки, - дорогая, почему ты стоишь в траве, словно пастушка?

- Потому что рядом коза, - честно ответила я.

Тетка улыбнулась так, будто хотела придушить меня кружевной салфеткой.

- Маркиз, прошу в дом. Мы уже накрыли к чаю.

- Боюсь, - сухо сказал он, - я прибыл не только с визитом.

- Конечно, конечно. Дела, бумаги, управление. Все это так утомительно для мужчин.

- Особенно когда бумаги съедены.

Тетка посмотрела на Мушку так, словно та была личным оскорблением.

- О, какая досадная случайность.

- Это было восхитительно, - вставил фамильяр. - Особенно угол с печатью.

Тетка моргнула.

- Это... животное разговаривает?

- Это фамильяр, - важно сообщила девочка. - Его зовут Лисфей.

- Меня зовут лорд Лисфей Третий, - поправил фамильяр. - Но в этом доме, полагаю, о манерах слышали только куры.

- Я прошу прощения, - сказала тетка голосом, в котором уже звенело предобморочное состояние, - но кто эти дети?

Маркиз помолчал. Потом ответил:

- Мои племянники. Агнесса и Теодор де Веран.

- Дети вашего брата?

- Дочь брата, сын сестры, - мрачно сказал он. - Теперь они под моей опекой.

Я уставилась на него.

- Обоих?

- Обоих.

- Сразу?

- Как видите.

Девочка, которую, как выяснилось, звали Агнесса, подбежала ко мне и доверительно шепнула:

- Он с утра уже три раза сказал "нет". Когда он говорит "нет" так часто, значит, очень устал и скоро станет добрым.

- Агнесса, - произнес маркиз.

- Я молчу, - тут же сказала она и улыбнулась ему так солнечно, что даже я бы не устояла.

Но он устоял. Правда, уголок его рта все же дрогнул. Именно это меня и погубило. Потому что в этот момент я поняла: он не ледяной истукан, а просто очень усталый мужчина с двумя детьми, ворчливым фамильяром и письмом в желудке у моей козы.

А я всегда была особенно глупа рядом с теми, кого хотелось пожалеть.

- Ладно, - сказала я. - Идемте в дом. Детей нужно умыть, накормить и проверить, не прячется ли еще кто-нибудь у вас в саквояже.

- Там только запасные чулки и отчаяние, - сообщил фамильяр.

- Иногда еще сушеные груши, - добавил Тео.

Маркиз прикрыл глаза.

- Я никуда не пойду, - заявил он.

- Почему? - удивилась тетка.

- Потому что если я сейчас зайду в гостиную, мне начнут намекать на брак.

Тетка вспыхнула.

- Что за странные предположения!

- Сударыня, - сказал он, - я вырос при дворе и умею распознавать засаду по запаху.

Я не выдержала и фыркнула. Он перевел взгляд на меня.

- Вам смешно?

- Простите. Совсем чуть-чуть.

- Я польщен.

- Не стоит. Это не комплимент.

- От вас я иных и не жду.

- Какое облегчение. А то я бы устала вас разочаровывать.

Между нами будто искры щелкнули. Самые настоящие, сухие, колкие. Даже тетка замерла, переводя взгляд с него на меня.

И тут с крыльца донесся оглушительный лай. Из дома мчался щенок. Огромные лапы, огромные уши, язык набок, счастья больше, чем мозга.

- Булка! - радостно завопила я.

Щенок налетел прямо на маркиза. Маркиз поймал ребенка, саквояж, фамильяра и равновесие. Но не щенка.

Через миг все это прекрасное общество рухнуло в клумбу с астрами.

Агнесса захлопала в ладоши. Тео восхищенно выдохнул:

- Дядя, а можно еще раз?

Маркиз, лежа в цветах, открыл глаза и очень тихо сказал:

- Нет.

А потом посмотрел на меня так, что я сразу поняла - война началась.

Если бы в тот день мне дали возможность просто умереть от стыда, я бы, пожалуй, согласилась. Ненадолго. Исключительно чтобы не видеть лицо маркиза де Верана, в чьих