Эльф. Выбор без права возврата - Mya Fox
Пауза. Лиана ждала. Ждала, что он обнимет ее. Скажет что-то важное. Попросит прощения. Хоть что-то.
Но он просто стоял. Молчал. Смотрел в сторону.
— Мне пора, — сказала Лиана, и голос ее дрогнул. — Прощай, папа.
Она развернулась и пошла к карете, не оглядываясь. Если она оглянется, то разревется. А плакать при мачехе и сестрах — последнее, что она себе позволит.
Кэйлем уже сидел внутри кибитки, прикованный цепью к скамье. Рядом с ним оставили место для нее.
Лиана забралась внутрь и села напротив него, чтобы видеть дорогу. Кучер хлестнул лошадей, кибитка дернулась и покатилась по мостовой.
Она смотрела в окно на удаляющееся поместье. На колонны, за которыми стоял отец, так и не решившийся выйти. На мачеху, машущую рукой с притворной нежностью. На сестер, злых и униженных.
— Свобода, — прошептала она. — Ну здравствуй.
Кэйлем молчал. Сидел напротив, глядя в пол, и даже не смотрел на нее.
Она думала, что сейчас будет легко. Что побег — это решение всех проблем. Что за воротами поместья начнется новая, счастливая жизнь.
Но глядя на него — молчаливого, закрытого, — она вдруг поняла: проблемы только начинаются.
У нее есть раб, который ненавидит всех людей. У него есть ошейник, который не дает ему убить ее, но не дает и свободы. У нее есть месяц пути, за который может случиться все что угодно.
— Кэйлем, — позвала она тихо.
Он поднял голову.
— Что?
— Ничего. Просто... спасибо, что сказал имя. Вчера.
Он смотрел на нее долгую минуту. Потом снова опустил глаза в пол.
Кибитка катилась вперед, увозя их от прошлого в будущее, о котором никто из них ничего не знал.
И это было страшнее всего.
6 глава
Три дня пути пролетели как одно долгое, тягучее мгновение.
Дорога на север тянулась через перелески и поля, мимо сонных деревушек и шумных торговых городков. Кибитка мерно покачивалась на ухабах, колеса отсчитывали милю за милей, а внутри нее, в тесном пространстве, где невозможно было спрятаться от чужих взглядов, двое делали вид, что не смотрят друг на друга.
Лиана ловила себя на том, что ее взгляд то и дело соскальзывает с дорожных пейзажей на него. Как он сидит — прямо, несмотря на усталость, с гордой осанкой, которую не сломили ни цепи, ни голод. Как его пальцы — длинные, с идеальными, словно точеными ногтями — сжимаются в кулаки, когда кибитку сильно трясет. Как его волосы падают на лицо, закрывая скулы, и как он иногда откидывает их назад одним коротким, почти раздраженным движением.
Он был красив. Не той мальчишеской красотой, которой грезили столичные барышни, обсуждая очередного певца или поэта. Другой — суровой, опасной, мужской. Шрамы на его теле не портили его, а делали... настоящим. Каждый шрам рассказывал историю. Каждая линия мышц под тонкой тканью рубашки обещала силу, которую не купишь ни за какие деньги.
Лиана отводила взгляд, краснела и снова смотрела.
Кэйлем тоже смотрел.
Он делал это реже, украдкой, но его темно-синие глаза то и дело останавливались на ней, когда она отворачивалась к окну. Он изучал ее так же, как она изучала его, — с холодным любопытством исследователя, наткнувшегося на неизвестный вид.
Она была странной. Не похожей на тех человеческих самок, которых он встречал раньше. Те смотрели на него как на вещь — с вожделением, с презрением, со страхом, но всегда как на вещь. Она смотрела иначе. В ее зеленых глазах не было ни похоти, ни брезгливости. Только... интерес. И что-то еще, чему он не мог подобрать названия.