Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

По шагам поняла, что пришёл не Брант.

Эйдар остановился за её спиной.

— Рано.

— Вы тоже.

— Не спалось.

— Мне тоже.

Он снял перчатки и подошёл к грядке.

— Ну?

Ивена покачала головой.

— Пока ничего.

Она ожидала разочарования.

Или хотя бы привычного мужского желания сказать, что он предупреждал.

Эйдар присел рядом.

— Тепло держится?

— Да.

— Вода?

— Тоже.

— Почва?

— В порядке.

— Тогда в чём проблема?

— Если бы я знала, проблемы бы не было.

Она сказала это острее, чем собиралась.

Эйдар не обиделся.

— Что будете делать?

— Ждать ещё.

— Сколько?

— Два дня.

— Вчера вы говорили, что сегодня всё станет ясно.

— Вчера я надеялась, что станет.

— Значит, вы ошиблись.

Ивена повернулась к нему.

— Если хотите услышать это ещё раз — да. Возможно.

Он сел прямо на каменный бортик.

— Вы думаете, я пришёл праздновать ваш провал?

— А зачем?

— Посмотреть.

— На пустую землю?

— На вас рядом с ней.

Ивена устало провела ладонью по волосам.

— Очень занимательное зрелище.

— В первый день вы сказали, что с землёй нужно договариваться.

— И?

— Похоже, она торгуется лучше меня.

Ивена невольно рассмеялась.

Смех вышел усталым.

— Вы хотя бы отвечаете.

— Иногда.

— Она пока молчит.

Они сидели рядом.

За стеклом начинало светать. Серое утро постепенно наполняло оранжерею, и огни фонарей становились бледнее.

Ивена смотрела на грядку.

— Знаете, чего я боялась больше всего, когда ехала сюда?

— Меня?

— Вы были в первой тройке.

— Приятно.

— Я боялась, что окажусь бесполезной.

Эйдар перестал улыбаться.

Ивена сама не понимала, почему говорит ему это.

Возможно, потому что устала десять дней доказывать всем, включая себя, что умеет что-то большее, чем выполнять чужие распоряжения.

— На Ардалях я знала каждое поле, — продолжила она. — Если что-то шло плохо, у меня хотя бы были годы опыта. Здесь другой холод, другая земля, другое тепло. Я могу ошибиться там, где дома даже не задумалась бы.

— Это вас пугает?

— Конечно.

— Хорошо.

Ивена повернулась.

— Что хорошего?

— Люди, которые не боятся ошибиться в незнакомом деле, обычно опасны для окружающих.

— Очень по-северному.

— Стараюсь.

Она снова посмотрела на грядку.

— Отец был уверен, что я справлюсь.

— Я думал, вас ранило обратное.

— Он был уверен по другой причине. Ему казалось, что я справлюсь с чем угодно, потому что всегда справлялась раньше. Поэтому меня можно было отправить. Я выдержу. Лисель — нет.

Эйдар несколько секунд молчал.

— Это тяжёлая цена за репутацию сильного человека.

Ивена опустила взгляд на руки.

— Я больше не хочу быть сильной потому, что кому-то так удобнее.

— Тогда не будьте.

Она усмехнулась.

— Легко сказать.

— Вы на Севере. Здесь вас пока никто не знает достаточно хорошо, чтобы требовать привычной версии Ивены Ардаль.

Эта мысль остановила её.

Пока никто не знает.

Она могла ошибаться.

Могла признать, что устала.

Могла начать заново.

И всё равно страшно хотелось, чтобы на этой проклятой грядке появился хоть один зелёный лист.

— Если ничего не взойдёт, вы заберёте рабочих? — спросила она.

— Нет.

Ивена подняла голову.

— Почему?

— Потому что отопление работает.

— Оно должно выращивать растения, а не просто нагревать камень.

— Это следующий вопрос.

— Значит, дадите мне ещё время?

— Если попросите.

Она посмотрела на него подозрительно.

— Сколько?

— Сколько разумно.

— Это ловушка?

— У вас странное представление о переговорах.

— Вы первый день дали мне только половину людей.

— И справились вы с пятью.

— Потому что мы работали вдвое больше.

— Вот поэтому следующая секция получит семь.

— Десять.

— Восемь.

— Девять.

Эйдар улыбнулся.

— Восемь.

— Я вас не люблю.

— Это пока не входит в договор.

Ивена открыла рот.

Поняла, что именно он сказал.

Эйдар тоже понял.

В его глазах появилось выражение, которого раньше она не видела.

Между ними на мгновение возникло странное напряжение, совсем не связанное с теплицей, долгом или Ардалями.

Ивена первая отвернулась.

— Отлично. Восемь.

— Договорились.

— И новое стекло.

— Началось.

— Я десять дней смотрела на эту трещину над головой. Если она рухнет на рассаду, я выставлю счёт лично вам.

— Тогда заменим.

— Всё?

— Самые плохие участки.

— Вы учитесь.

— У ужасного учителя.

Она опять рассмеялась.

И тут заметила что-то у самой кромки грядки.

Сначала решила, что на тёмную землю упал кусочек старого стекла и отразил зеленоватый свет.

Ивена наклонилась.

Сердце ударило.

— Подождите.

Эйдар замолчал.

Она опустилась на колени.

Пальцы коснулись земли рядом с едва заметной точкой.

Тонкий зелёный стебелёк пробился между комочками почвы и согнулся под тяжестью собственной маленькой верхушки.

Ивена перестала дышать.

— Эйдар.

Он присел рядом.

— Вижу.

— Нет, вы понимаете?

Она повернулась к нему, уже не пытаясь скрывать улыбку.

— Оно взошло.

Эйдар посмотрел на росток.

Потом на неё.

И впервые Ивена увидела его по-настоящему открыто улыбающимся.

Без осторожности.

Без насмешки.

Его лицо стало моложе, а взгляд потеплел так, что у неё внезапно перехватило дыхание сильнее, чем от первого зелёного листа.

— Поздравляю, Ивена.

Она хотела ответить.

Не успела.

Снаружи ударил ветер.

Огромная стеклянная стена содрогнулась от основания до самой высокой рамы.

Эйдар мгновенно поднялся.

Второй порыв оказался сильнее первого. Где-то над ними заскрежетал металл, снег плотной волной ударил в стекло, и оранжерея наполнилась гулом приближающейся бури.

Ивена вскочила.

— Что происходит?

Эйдар уже шёл к двери.

За мутным стеклом исчезли очертания крепости. Белая стена закрыла двор за считаные секунды.

Он потянул дверь на себя.

Она не поддалась.

Эйдар навалился сильнее.

Снаружи раздался хруст, словно по камню прошла трещина, а по нижнему краю двери стремительно пополз белёсый лёд.

— Отойдите, — приказал Эйдар.

Ивена сделала шаг назад.

Он снова дёрнул дверь.

Та осталась неподвижной.

Очередной порыв ударил по оранжерее, стеклянные рамы жалобно задрожали, а ветер снаружи завыл так, что заглушил все остальные звуки.

За несколько мгновений дверь намертво вмерзла в проём.

Глава 4. Запертые под одной крышей

Дверь окончательно перестала поддаваться. Белёсая корка льда уже схватила нижний край проёма, а за мутными стёклами мир исчез в плотной