Эдвард что-то шептал мне на ушко, что-то очень приятное. Кажется, я уже не стонала, а безобразным образом срывалась на крики. Не знаю, это всё было не важно. Важен был лишь он и то, что происходило со мной. Время остановилось и растворилось, как и я вместе с ним. Меня скручивали и раздирали неимоверные ощущения, заставляя задыхаться, поднимая всё выше и выше, пока на самом пике не взорвались тысячей самых сладостных спазмов, взметнулись всепоглощающим пламенем и не окунули меня в полнейшую негу. — Шарлотта, я люблю тебя. — услышала у самого уха, после чего последовал нежный поцелуй в висок. — И я люблю тебя, Эдвард Крастесс. — просипела в ответ. И меня притянули к груди. Горячей, часто вздымающейся, но такой родной. Хотела приподняться, посмотреть на Эдварда и поцеловать, но сил не было совсем. Из меня будто вытащили все кости, оставив томиться в этом тягучем, словно сахарный сироп, сладостном чувстве. И совсем не хотелось ему сопротивляться, напротив, хотелось закрыть глаза и полностью окунуться в это расслабление. Что я и сделала, даже не заметив, как уснула. Проснулась, судя по всему, ближе к вечеру... В своей кровати. Да, это точно была моя спальня, а не Эдварда. А ещё на мне была ночная сорочка, и я была чистой. Это... Может быть, мне всё приснилось? Нет, не могло ТАКОЕ присниться! И... Я стала женщиной. Женщиной Эдварда. От этой мысли моё лицо залил жар. Никогда не думала, что это может быть настолько восхитительно приятно. Какой идиот назвал подобное супружеским долгом?! Это не долг, это... Это... Супружеское удовольствие! Вот! А ещё в пансионе всё врут! Как по их мнению при таком можно не шевелиться и, тем более, не издавать ни звука?! Да это невозможно! Ай! От того, что резко дёрнулась, поясницу болезненно прострелило. Мне это точно не приснилось. Кое-как доковыляла до ванной. Да, я действительно оказалась полностью чистой. Это... странно. Ну, ладно. Мне бы поесть и придумать оправдание своему внезапному дневному сну. — О! Ты уже проснулась, душа моя! — одновременно со мной вошёл в спальню Эдвард, сияя, как начищенный таз — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — Эмм... - замялась я, непомерно смущаясь — Болит, немножечко... — Шарлотта, прости меня. — тут же подскочил ко мне герцог и принялся целовать мои руки — Прости, я не сдержался. Правда хотел дотерпеть до свадьбы, чтобы всё было по правилам. Но не смог, ты слишком притягательная, я с ума сходил. Ты очень на меня злишься? Я даже глазами захлопала в растерянности. Неловко-то как. Он о таком думал, а я... Я... Совершенно неправильная, развратная леди, вот кто я! Потому что не видела в этом ничего страшного, да мы поженимся через месяц! И потому что, вместо переживаний, сейчас думала о том, как мне было с ним хорошо. Непростительный ужас! Но, каяться, пожалуй, не буду. А вот ему всё выскажу. — Кстати говоря, ты кретин, Эдвард Крастесс! — кажется, эта фраза стала одной из моих любимых — Знаешь, как я переживала из-за того, что ты ко мне охладел? Да ты даже смотреть на меня перестал! Думаешь, от этого кому-то было лучше?! Мог бы просто спросить, хотя бы! И да, то, что ты со мной сделал... Это... Это... Мне понравилось. Очень. Это можно будет повторить? Нет, забудь! Всё! А теперь уйди! Я есть хочу! Но Эдвард, конечно же, не ушёл, а с облегчением выдохнул и рассмеялся. — Ты опять, Лотти? — загробастал меня в объятья — Прости, я не думал, что со стороны это выглядело так. Мне действительно нужно было с тобой поговорить, но я боялся тебя обидеть и, кроме того, очень смущался. — Конечно. — кивнула с сарказмом — Где ты и где смущение? Но, так и быть, я тебя прощаю. Кстати, а кто меня перенёс сюда, ну и... — Я, конечно. — ответил Крастесс, озаряя меня своей наглой улыбкой — И искупал, и одел, и положил в кроватку. Что же мне было делать, если моя девочка так блаженно уснула? Вот сейчас его треснуть захотелось, серьёзно. — Ложись обратно, я прикажу подать ужин сюда. — кивнул он мне на кровать — Тебе не стоит сейчас напрягать своё тело. Шикарное, кстати, чтоб ты знала. — О! И по поводу твоего вопроса. — хитренько прошептал мне на ушко — Повторим и ещё не раз. Поверь, в этот раз я тебя сильно пожалел. Но сейчас ложись в кроватку, моя сладенькая соня. Ааааа! Я его точно прибью! — С ума сошёл?! Я и так пол дня проспала! — вскинулась я — Что обо мне люди подумают?! — Подумают, что ты приболела после того, как побегала под ливнем. — пожал плечами гад — Хорошо, можем поужинать в твоей гостиной. Я хотела поспорить, но поясницу снова неприятно прострелило. — Ладно. — пробурчала я — Но это только потому, что я слишком сильно люблю тебя, Эдвард Крастесс!
59. Своё собственное счастье
Эдвард. Я был самым счастливым человеком на всём белом свете. Самым счастливым и... самым удовлетворённым. Конечно, мне до сих пор было несколько стыдно за то, что сорвался. Но вид Шарлотты — мокрой, в этом совершенно прозрачном платье, снёс все преграды. Ни один мужик не смог бы устоять, клянусь! А особенно я! Нет, она совершенно беспощадная. Но... Моя Лотти, моя любимая девочка, просто свела меня с ума и скинула в бездну истинного удовольствия. Она будто была сделана специально для меня, полностью вся для меня, во всех смыслах. Я точно ещё никогда и ни с кем не испытывал подобного. Возможно, всё дело в любви, а, быть может, в том, что Шарлотту мне послали сами небеса? Не знаю, но я был счастлив, безмерно счастлив, меня просто распирало от счастья. Ровно до того момента, как Лотти протянула мне контракт. Брачный контракт, на двенадцать лет, в течение которых она имеет право на развод, а я не имею права ей отказать. А по истечении двенадцати лет контракт становится недействительным, если мы не решим его продлить. Как и наш брак. Что это? Какого чёрта?! Мне такие условия совсем не нравятся, совершенно! Посмотрел на Шарлотту, надеясь, что всё это шутка — но нет, моя девочка была собрана и серьёзна, как никогда. Стояла и нервно кусала губы, а мне очень хотелось разорвать эту грёбаную бумажку. Но... Но, с другой стороны, я мог понять опасения Шарлотты. После того, что пережила она в том будущем по моей вине, странно было бы