Эларис: День, когда всё изменилось - Алёна Орион

— Четыре дам! — крикнул гном, уже забыв про гостей и увлеченно хватаясь за длинные клещи.

Когда они вышли обратно на прохладную улицу, сумерки окончательно сгустились, превративсь в синеватый бархат.

— Старый ворчун, — на ходу перебрасывая ремень сумки через плечо, беззлобно заметила Флейм. — Но без его линз наши астрономы до сих пор считали бы, что луна сделана из сыра. Он делает оптику для половины королевства, хотя характер у него — как у несмазанной телеги.

Эларион шел рядом, внимательно глядя на её профиль. На его безупречном лице не было и следа брезгливости от посещения грязной кузницы, только глубокая, непривычная задучивость.

— Вы... удивительно ловко это делаете, леди Флейм, — негромко произнес он. — В Криндааре маги стихий тратят десятилетия на медитации, чтобы заставить пламя подчиняться. Вы же действовали так, словно это не потребовало от вас никаких усилий.

Флейм коротко глянула на него, и уголок её губ дрогнул.

— О, это так, баловство, лорд Эларион. Раздуть чужую печь может любой недоучка. Хотите увидеть мой огонь по-настоящему?

Эларион остановился. В полумраке его зеленые глаза казались совсем темными.

— Хочу.

Флейм заговорщицки прищурилась.

— Тогда идемте. Здесь недалеко есть одно место. Моё личное убежище, когда город становится слишком... громким.

Она свернула в узкий, неприметный проулок, где пахло мокрым камнем и старыми ивами. Через пару минут стены домов расступились, и они вышли к старому Горбатому мосту. Его каменные арки, поросшие мхом, горбом перегибались через ленивое, темное русло реки Ильва. Здесь было абсолютно пусто и звеняще тихо. Вода внизу катилась медленно, отражая первые, проступающие на небе звезды

Эларион ступил на щербатые плиты моста, посмотрел вниз, на темную маслянистую гладь, а затем перевел взгляд на Флейм. На его губах заиграла легкая, ироничная улыбка.

— Огонь и вода? — мягко спросил он. — Довольно необычный выбор. Вам не кажется это противоречивым?

Флейм подошла к самому излому моста и опёрлась локтями о холодный парапет.

— Чистая безопасность, лорд дипломат, — хмыкнула она, оборачиваясь к нему через плечо. — Мои профессора всегда говорят, что я непредсказуема. Так что если я случайно подожгу этот мост или ваши прекрасные эльфийские манжеты — под рукой всегда будет пара сотен ведер воды. Удобно, правда?

Эларион тихо рассмеялся — непривычно тепло, так, что этот звук растворился в речной тишине

— Логично, — согласился он, подступая ближе. — Ну что ж... Покажите.

— Смотрите внимательно, лорд дипломат, повторного сеанса не будет, — хмыкнула Флейм, поворачиваясь лицом к Ильве.

Глубокий вдох речного холода — и правая рука поднялась вверх. Из раскрытой ладони с тихим сухим щелчком вырвался сноп золотых искр. Пламя стремительно разрослось, закружилось огненной спиралью и послушно вытянулось вдоль парапета, смыкаясь за их спинами. Золотой кокон полностью отрезал мост от темноты набережной, обдав лицо густым жаром.

Позади глухо шаркнули подошвы сапог — Эларион инстинктивно отшатнулся от хлынувшего тепла, подаваясь вперед. Флейм вжала голову в плечи, оказавшись с ним вплотную. Затылок ощутил прерывистый выдох, лопатки — плотную ткань камзола. Эльф замер, не уходя из этого внезапного, слишком тесного контакта. Рука на секунду зависла в воздухе возле её локтя, словно пытаясь поймать равновесие.

Внутри неё что-то с треском лопнуло. Сердце сделало бешеный кувырок, пальцы судорожно дернулись, мгновенно сорвав Искру с поводка контроля. Парящее пламя преобразилось: вместо ровных нитей золота огонь рассыпался на тысячи крошечных, невесомых лепестков. Они закружились в диком, бесшумном танце, заполняя всё пространство внутри кокона.

Флейм медленно опустила руку, провожая взглядом золотую спираль. Лепестки плыли мимо её лица, и на губах сама собой расцвела растерянная улыбка — так улыбаются, когда обнаруживают в себе то, о чём не подозревали.

— Это невероятно... Я никогда не... — выдохнула Флейм в звенящей тишине моста.

Завороженная этой сияющей метелью, она медленно развернулась в кольце его рук, чтобы разделить удивление, и уткнулась взглядом прямо в его лицо. Эларион её не слышал. Запрокинув голову, он глядел вверх на кружение золотого роя с чистым, детским изумлением. Янтарные блики мягко ложились на открытую шею.

Флейм замерла, разглядывая его такого — беззащитного перед её стихией, полностью растерявшего светскую броню.

Эларион медленно опустил голову. Свет Искры четко выхватил её лицо, чужой взгляд сфокусировался на щеке. В зеленых глазах эльфа проступило странное, рассеянное внимание.

— У вас тут... — негромко, почти шепотом произнес он.

Рука поднялась. Длинные пальцы двигались плавно, словно в замедленной съемке. Подушечка большого пальца коснулась кожи у самой скулы и мягко, едва ощутимо потянулась вниз, стирая черный мазок сажи. Кожа к коже. От этого ровного, неторопливого движения по шее побежали мурашки.

На середине щеки пальцы замерли.

Вся магия вокруг словно перестала существовать. Взгляды скрестились, а легкие наотрез отказались принимать воздух. Ладонь так и осталась лежать на её щеке. Большой палец погладил скулу — нервно, неровно, совсем не по-эльфийски. Огненный вихрь отозвался мощной вспышкой, взметнувшись к самому небу, но она этого уже не заметила.

Её губы инстинктивно приоткрылись. Лицо Элариона наклонилось ниже, ресницы вздрогнули, кончик его носа скользнул вдоль её. Губы почти коснулись — она почувствовала тепло, исходящее от его рта, и подалась вперёд сама, не осознавая этого. Какая-то доля дюйма. Меньше, чем толщина пергаментного листа. Меньше, чем расстояние между искрой и фитилём перед тем, как рождается пламя.

Он скользнул губами по её верхней губе — легче пёрышка, едва ощутимо, даже не поцелуй, а его призрак, обещание, от которого сердце загрохотало где-то в горле. Флейм замерла, боясь спугнуть. Вторая секунда — и она ответила бы, уже тянулась, уже…

А потом он замер. Медленно опустил голову и прижался своим лбом к её лбу. Пальцы на её щеке мелко задрожали.

— Мы не можем, — очень тихо выдохнул он ей в губы. Голос стал глухим и надломленным. — Завтра вечером моя делегация возвращается на север. К обряду обручения.

Флейм не шевелилась. Смысл сказанного доходил волнами — сначала она ощутила, как судорожно дернулись державшие ее пальцы, и только секундой позже слова обрели вес.

Завтра. Обручение. Север.

Реальность возвращалась с каждым выдохом Элариона, тяжелая и неотвратимая, как парча лорда Вейна, как запертое в бронзу лицо матери. Изменить это было нельзя.

Флейм медленно отступила на полшага. Лбы разомкнулись, и в образовавшуюся пустоту тут же хлынул речной ветер — отрезвляющий, почти грубый. Парящие в воздухе золотые лепестки сорвались вниз без всякого приказа — просто погасли,