Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 - Наталья Шевцова
Выстелив противень пергаментом (который, к моему облегчению, вёл себя как обычный пергамент, а не пытался со мной спорить), я начала выкладывать фигурки, края которых искрились и переливались, словно покрытые инеем — с той разницей, что этот иней был тёплым и пах корицей с имбирём.
Поставив выпекаться пряники, я наконец-то смогла заняться остальной выпечкой.
В первую очередь, багетами.
Книга рецептов, к моему облегчению, в процесс больше не вмешивалась — видимо, исчерпала дневной лимит на террор. Она лежала на краю стола, изредка расслабленно шелестя странницами. Что вовсе не означало, что она не бдела. Бдела и ещё как! Иногда даже приподнималась над столом, заставляя меня напрягаться. Но, к счастью, это оказывались ложные тревоги — паршивка просто развлекалась за мой счет.
К половине десятого утра на полках красовались ровные ряды свежей выпечки.
На нижних полках выстроились золотистые багеты и батоны, рядом — корзинка с румяными круассанами, которые я успела слепить между делом. Ниже разместились ржаные буханки, посыпанные тмином булочки с маком и кунжутом, плетенки с корицей. В стеклянной витрине манили взгляд пончики с сахарной пудрой, эклеры с заварным кремом, песочные корзиночки с ягодами.
На верхних — разместились творожные кольца с изюмом, штрудели с яблоками и вишней, песочные тарталетки с лимонным курдом, капкейки с разноцветными кремовыми шапочками, маффины — шоколадные, черничные, банановые с грецким орехом.
На столах теснились профитроли с шоколадной глазурью, наполеоны с нежнейшими кремовыми прослойками, медовики, нарезанные аккуратными треугольниками. Чуть поодаль выставлены картонные коробочки с макарунами всех цветов радуги — фисташковые, малиновые, лавандовые, шоколадные. В холодильной витрине покоились чизкейки с ягодным топпингом, тирамису в порционных стаканчиках, панна-котта с карамельным соусом.
Короче! Я успела всё! В том числе, и крокембуш из скреплённых карамелью профитролей, Захер[1] и даже Оперу[2]! Ага, сама была в шоке! Хотя, с такими помощниками, как у меня, это и неудивительно. Но это я теперь знаю. А в тот день я всё ещё мыслила обычными человеческими мерками.
[1] Захер — пожалуй, самый знаменитый шоколадный торт в мире, придуманный австрийским кондитером Францем Захером в 1832 году. Состоит из шоколадных бисквитных коржей, прослоенных абрикосовым конфитюром и покрытых шоколадной глазурью.
[2] Опера — Изысканный французский торт, состоящий из слоёв миндального бисквита, пропитанных кофейным сиропом, шоколадного ганаша и кофейного крема.
Глава 9
Едва я отряхнула руки от муки и подхватила первый поднос с ещё тёплыми багетами, дверь пекарни распахнулась с таким энтузиазмом, что колокольчик над ней чуть не слетел с крепления.
В распахнувшуюся, явно с ноги, дверь ворвался Ивко — светлые прядки торчали во все стороны, как у воробья после купания, щёки пылали, словно он пробежал марафон, а не пару кварталов, рубашка была застёгнута через пуговицу, и вообще весь его вид кричал о том, что утро у него выдалось не из лёгких.
— Аннет! Прости, что опоздал! — закричал он с порога. — Просто Грета у меня такая соня! А потом она решила, что ей обязательно нужно позавтракать всеми соседскими геранями, а поо... — в прямом смысле слова, остолбенев на пороге кухни, он осёкся на полуслове, его глаза округлились, а рот приоткрылся. — Ух ты-ыыыы...
Его взгляд медленно скользил по помещению, и в расширенных от восторга глазах отражалось чистое, детское благоговение. Затаив дыхание, он смотрел не на еду или даже сладости, а на несметные богатства… Сначала его глаза остановились на центральном столе, где, подобно волшебному замку из детской сказки, возвышалась скреплённая блестящими нитями золотистой карамели гора профитролей. Затем его взгляд переметнулся к тортам: к «Захеру», шоколадная глазурь которого блестела, подобно черному зеркалу, к украшенному белоснежными кремовыми розочками и оттого ещё более похожему на воздушное облако, трёхъярусному «Наполеону», к «Медовику, от которого исходил такой аромат, что, рот мгновенно наполнялся слюной. Затем его глаза жадно впились в полки, на которых теснились ряды эклеров с разноцветной глазурью — фисташковой, клубничной, кофейной, а также плетенные корзины с ещё хранящими тепло печи круассанами, подносы с наполненными ягодным кремом песочными корзиночками, и выстроенные как солдатики на параде, целая армия макарунов всех цветов радуги.
Он был в раю…
И ослепленный его великолепием совершенно забыл о том, что… грешен, ибо буквально пару секунд назад цинично и нагло оболгал бедную несчастную животинку! Приоткрыв тем самым дверь в преисподнюю…
Из которой за ним явился рогатая демоническая сущность с жёлтыми глазами-щёлочками и укоризной во взгляде: «Как ты мог?.. Как ты мог?.. Я ведь тебе верила… Наивная я! Доверчивая… Меня так легко обмануть!
— МЕ-Е-Е-Е! — изгоняя его из рая, протрубила сущность в адский горн и ломанулась, как и заведено у демонических сущностей, крушить, ломать и рушить.
— Грета, нет! Стой! — раскинув руки и ноги звездой, Ивко загородил собой дверь. — Мы же договаривались, что ты ведешь себя как воспитанная коза!
— МЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е?!! — «Договаривались?!! Ты это сейчас серьёзно?!!» — возмущение оскорбленной невинности было столь велико, что от него задребезжали стёкла в витрине.
Демоническая сущность отступила на три шага, опустила голову и начала бить копытом о деревянный пол, точь-в-точь как разъярённый бык на корриде. Только вместо красной тряпки перед ней маячил растерянный Ивко в мятой рубашке, он же обидчик, он же великий грешник, место которому в аду!
— Грета, давай поговорим об этом спокойно... — начал было мальчишка, но посланница преисподней уже пошла в атаку…
— МЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!! — врезалась коза в него с разбегу — не слишком сильно, скорее воспитательно, но достаточно убедительно, чтобы он покачнулся.
Ивко вцепился в дверной косяк обеими руками, продолжая изображать живой барьер.
— МЕ! «Лжец!» — ткнула оскорбленная животинка его рогами в живот. Опять же не сильно, а, просто запугивая. — МЕ-МЕ! «Предатель!» — боднула в бедро. — МЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е?! «Так говоришь, это я проспала?!» — попыталась она протиснуться под его рукой.
Ивко извивался как акробат, пытаясь одновременно удержаться в дверном проёме и увернуться от справедливого козьего возмездия. В какой-то момент Грета ухитрилась просунуть голову между его ног, и бедный мальчишка оказался верхом на козе задом наперёд.
— Грета! Это нечестно! — взвизгнул он, судорожно хватаясь за дверную раму. — Грета, но ты же воспитанная коза!
Коза сделала вид, что собирается войти в кухню вместе с наездником, и Ивко в панике сполз с её спины, снова загораживая проход.
— Ладно, ладно! — сдался